– Никто не может сказать, что он умер не на Оторио, – с напускной невинностью произнесла Джалма, но выражение ее лица стало обыденным. – Моего старого мужа требовалось устранить, и твои действия предоставили возможность очистить дерево от гнили, отрубить сухие ветки Ландсраада. Даже наша мать признает пользу, которую принесли твои действия. Она особо говорила об этом.
Якссон коротко рассмеялся.
– Но она отреклась от меня в слезной речи на том заседании Ландсраада!
– А чего ты еще ждал? Как ур-директор КАНИКТ, она точно знает, что надо говорить и делать, но не воображай, что ее речи в точности отражают ее сокровенные мысли.
Якссон оперся на украшенный резными узорами стол и продолжал внимательно смотреть в лицо сестры. Она же мерила шагами пол перед камином; смущенная, но тем не менее радующаяся брату.
– Джалма, – сказал он, – мы все устали медленно и постепенно подтачивать влияние Дома Коррино. И я решил применить топор. Другие члены Союза Благородных так же нетерпеливо, как и я, ожидают результата. Наша мать удивится, если узнает, сколько людей поддержали мои энергичные действия.
– Они никогда не признаются ни публично, ни нашей матери.
– Да, они не скажут, но до поры, до времени. Однако достаточно еще нескольких ударов топором, чтобы свалить гигантское дерево династии Коррино. – Он заговорил мягче. – Мне бы хотелось знать, что ты поддерживаешь меня.
– Теперь ты взываешь к семейным узам? – спросила Джалма. – Я едва тебя знаю, братец… хотя и понимаю.
– Самое главное – это именно понимание. У меня есть план и временной расчет. Я хочу, чтобы свободное Содружество планет стало процветать при моей жизни, а не в каком-то смутном и отдаленном будущем.
Сестра тяжело вздохнула.
– Я думаю так же, как и ты, Якссон, но прояви осторожность. Даже при такой совершенной маскировке ты все равно в опасности, потому что сардаукары охотятся за всеми, кого подозревают в сочувствии к мятежникам. Шаддам получит большое удовольствие, приказав казнить тебя наиболее жестоким способом.
– Никто меня не найдет, сестра. И знаешь, я просто радуюсь своему бесчестью.
Дверь внезапно распахнулась, и в кабинет, шатаясь, вошел утративший величественную осанку мажордом. Глаза его были широко открыты, как и рот. Наверное, он подслушивал у открытого окна.
– Миледи! Это Якссон Ару, мясник Оторио! Вы в опасности. Я вызову гвардейцев.
Он резко обернулся к двери и набрал в легкие воздух, чтобы закричать, но Якссон оставался начеку. Он прыгнул к мажордому и как тисками сдавил его горло. Вместо крика у Орни получился едва слышный хрип. Мажордом извивался, пытаясь вырваться, глаза его выкатились из орбит и бешено вращались. Внезапно он застыл на месте.
Якссон увидел, что сестра стоит за спиной Орни. Она дважды ударила его в спину кинжалом и несколько раз повернула клинок в ране. Выдернув его, она вонзила оружие в почку. Орни обмяк.
Якссон разжал руки, и труп повалился на пол.
Сестра стояла, сжимая в руке кинжал и озабоченно кусая губы.
– Орни оказался глупцом и паникером. Он неплохо работал, но ума ему не хватало. Если бы он подумал хотя бы еще пару секунд, то понял бы, что, раскрыв твое присутствие здесь, он поставил бы под удар мое положение в Ландсрааде. Если бы даже тебе удалось бежать, сюда прибыли бы сардаукары и уничтожили Плиесс, как Дом Верденов.
Она раздраженно посмотрела на труп, а потом обратилась к брату:
– Я не хочу, чтобы ты оставался здесь надолго. Это слишком рискованно, но вероятно, ты пока сможешь исполнить обязанности мажордома, ты не против? За это время мы могли бы лучше знать друг друга.
– Мы ничего не скажем матери, – сказал Якссон.
Джалма задумалась.
– Согласна. Пусть пока пребывает в потемках.
Мои мысли с тобой. Мои слова с тобой. Мое сердце с тобой. Пусть даже мне приходится сейчас быть далеко от тебя, телом и душой я с тобой.
Обдумывая содержание тайного послания, Джессика чувствовала, что ожила – впервые после возвращения на Уаллах IX. Наверное, это самое важное письмо из всех, что ей приходилось писать.
После почти двадцати лет жизни в роли наложницы, близкого друга и советника Лето Джессика верила, что сможет разрубить узел недоразумения. Но для того, чтобы это сделать, требовались нужные слова, следовало просить прощения, восстанавливать связь…
Больше всего в связи с вынужденным отъездом с Каладана она сожалела, что не сумела объяснить Полу, что она сделала и как Орден сестер вынудил ее так поступить.
Теперь, благодаря Ксоре, у нее появился шанс.
