Лезия не стала отвечать. В ней что-то кипело, а взгляд уставился в Верховную Мать, как дуло ружья. Но вот глаза ее снова закатились, взгляд рассеялся. Она надолго умолкла, но затем снова заговорила:
– Вы не сможете даже начать понимать то, что я вижу. Вы не сможете последовать за мной туда, куда пойду я, и я убью любого, кто попытается вторгнуться в мою память! Она не ваша, и вам она не достанется!
Старуха, сложившись, упала на кровать так, словно скатилась с высокого склона. Глаза ее закрылись, рот обмяк. Дышала она хрипло и с большим трудом. Боясь, что это очередной трюк, Харишка вызвала медсестер для наблюдения за неадекватной пациенткой.
От ведьмы пахло смертью, словно она разлагалась заживо, клетка за клеткой. Распадалось то немногое, что еще оставалось от ее организма.
Выдавив из себя хриплый скрипучий звук, Лезия произнесла:
– Орден сестер не сможет оправиться от этого. Кровь, ужасные страдания и катастрофа!
Она упала на подушку и уставилась в потолок, беснуясь от бессильной ярости.
Каждому благородному человеку отведена роль, которую он должен играть. Мы можем произносить возвышенные речи, можем жаждать славы, проявлять всевозможные добродетели. Но ядро личности неизменно, как бриллиант, даже если он сокрыт от посторонних глаз.
Лето не было нужды произносить это вслух, так как спрашивал он самого себя. Никто другой не мог дать нужный ответ.
Ночью столица взрывалась светом, шумом и величием, но Лето сидел в апартаментах один. Он приглушил свет, но ни сияние, ни тень не приносили облегчения.
Он – Лето Атрейдес, герцог Каладана, отец Пола. Он предан понятиям чести и долга. Он твердой рукой правил своим народом, потому что не сомневался в справедливости своих действий. Люди называли его Лето Справедливым.
Но в последние несколько месяцев его сердце, его внутренний стержень пошатнулись, как от удара астероида. Распространение айлара, «каладанского наркотика», замарало его репутацию, несмотря на то что сам он узнал о нем, когда наркоторговля уже цвела пышным цветом. Бичом и пламенем уничтожил он папоротниковые плантации Чена Марека в северных лесах, но этого оказалось недостаточно.
Люди все еще думали, что айлар распространился в результате его, герцога, махинаций на черном рынке. Лорд Атикк вызвал его на дуэль из-за смерти сына, и Лето собирался защитить свою честь. Его удивило, что приближенные императора смогли поверить, что он коварно отравил соперника, чтобы избежать поединка. Лето предпочел бы умереть в бою, но не дать никому подумать, что он – жалкий трусливый червь.
Он догадывался, что граф Фенринг или кто-то из его подручных подсыпал отраву лорду Атикку в ложной попытке «помочь» Лето. Если это так, то граф оказал ему поистине медвежью услугу.
А теперь еще и бессовестное требование, предъявленное Фенрингом. Он что, считает, что Лето ему обязан?
Было ли уничтожение честного человека допустимой ценой, которую следовало уплатить за возвышение Дома Атрейдесов?
Из окна виднелся огненный фонтан, сверкающим столбом рвущийся в небо; может, это салют в честь умершего аристократа, празднование торжественного события или просто реклама распродажи одежды на одном из рынков Кайтэйна.
Стольный град Империи сверкал богатством и энергией. Лето явился сюда, стремясь усилить политическое влияние своей семьи, но вдруг это неуместные амбиции, которые не принесут никакой пользы его Дому.
В сумраке покоев герцог стоял у окна и смотрел на панораму раскинувшегося внизу человеческого муравейника. Он обманул себя, решив завладеть ненужным ему богатством, подпал под ядовитое обаяние влиятельности и доступа к ресурсам. Но для чего все это? Доставшиеся такой ценой выгода и политическое влияние не ведут к добрым делам, но лишь будят жажду к еще большему богатству, к еще большей власти. Это змея, пожирающая собственный хвост.
Герцог Лето Атрейдес хорошо правил Каладаном и воспитал сына по-своему, так, чтобы он стал настоящим вождем и честным человеком. Разве для этого недостаточно одной планеты? Стоило ли удержать владения Дома Колона, пусть даже отец захватил их, сам не сознавая, что делал? Лето, сжав кулаки, смотрел на огни Кайтэйна до тех пор, пока у него не закружилась голова.
Политические махинации и рабская бесчестная верность уже отняли у него Джессику. Орден сестер в этом отношении ничем не лучше худших политических шулеров Ландсраада или императорского двора. Надо ли падать так низко ради своих нелепых амбиций?
