Упомянуть это было отличным решением. О появлении живности в замке смолчать уже нельзя. Теперь ему точно придется передать сообщение Беатрис, а та уж потребует от старика полного отчета. Видимо, о чем-то таком подумал и Моргулис, потому и не смог скрыть своего недовольства. Он поглядел на снисходительно кивнувшего лорда Блэквуда и нахмурился. Так тебе и надо!
— Всенепременно, мисс Лавлейс, — сухо крякнул дворецкий и вышел из кабинета.
Я надеялась, что он сдержит слово, данное в присутствии хозяина. Ревности Бетти, конечно, не избежать, но любопытство, возможно, сделает ее сердце мягче. О том, что воспитанница решится самостоятельно практиковать магию огня, я не беспокоилась. Кажется, мне удалось внушить ей правила безопасности. Да и защитные вещи у меня. Будет неплохо, если Бетти в мое отсутствие засядет за любимые сказки, а не станет придумывать коварную месть для гувернантки-предательницы.
— Позвольте еще один личный вопрос, — сказал Блэквуд, когда я уже готовилась подняться с кресла. И опять этот насмешливый тон! Похоже, говорить со мной таким образом стало для него приятной забавой.
— В чем провинился несчастный ридикюль? Мне кажется, или наказывать вещи во время наших бесед вошло у вас в привычку?
Только сейчас я сообразила, что уже несколько минут мну свою ношу, как кусок теста. Даже ладони вспотели.
— Ах, это, — я усилием воли заставила себя перестать теребить сумку.
— Я не знаток тонкостей человеческой натуры, — как всегда пространно начал Блэквуд, — но вы, похоже, сильно нервничаете… В чем дело, мисс Лавлейс?
Сердце застучало тревожным набатом. Под проницательным взглядом Блэквуда становилось не по себе. Казалось, продолжи он допрос, я и сама все выложу. Нужно срочно найти подходящее объяснение.
— О… вы правы, — согласилась я. — Меня тяготит тот факт, что я вынуждена вас задержать…
— Что?
— Да, сэр Блэквуд, — решительно сказала я и встала с кресла. — Мне жаль, но если вы не передумали брать меня в Бринвилль, то вам придется немного подождать…
— В каком смысле?
— Шляпка! Мне нужно подняться к себе, чтобы надеть шляпку! Порядочной леди не пристало разгуливать по городу с непокрытой головой. Что если нас увидят соседи?
Сэр Блэквуд неожиданно улыбнулся: легко и по-мальчишески.
— Действительно, лучше не попадаться им на глаза…
Он окинул меня взглядом, и я почувствовала жар на щеках, вспомнив о том, как смотрела на него из окна своей спальни. В груди что-то екнуло, и я всеми силами постаралась прогнать воспоминание о той незабываемой утренней встрече.
Сэр Блэквуд оторвал взгляд и откинулся в кресле, доставая из ящика портсигар.
— Конечно, если для вас это так важно, я готов ждать, — и тут же добавил, — попрошу только использовать время разумно.
— Благодарю, сэр, я мигом.
Я степенно направилась к двери, чувствуя, как вещи в ридикюле заходили ходуном. И, стоило оказаться по ту сторону двери, припустила бегом к своей комнате, едва не задев плечом дворецкого, отдающего распоряжения Пайпер.
— Сколько ни твердят о породе, а каждая готова волчком вертеться, чтоб пойти под венец, — услышала я вслед скрипучий голос Моргулиса.
И хотя замечание, стоит отметить, мерзкое и несправедливое, было сказано куда-то в пространство, я сразу поняла, кому оно адресовано. Но ни времени, ни желания останавливаться и устраивать скандал не было. Пришлось пропустить слова Моргулиса мимо ушей. Сейчас главным было побыстрее оказаться в комнате и вытряхнуть вещи. Пусть этот безумный думает, что хочет!
Я вбежала в спальню с бешено колотящимся сердцем и, откинув ридикюль, дрожащими руками провернула дверную защелку. Сумка скрипела и подпрыгивала, глухо стуча по ковру. В следующее мгновение из нее со свистом начали выскакивать вещи, точно птицы из шляпы ярмарочного фигляра. Закрыв голову руками, я отступила к двери, чтобы ненароком не угодить под обстрел. Раздался хлопок распавшегося заклинания, и только тогда я, наконец, достаточно осмелела, чтобы оценить ущерб.
Ридикюль пришел в полную негодность, плащ Бетти черной тряпкой повис на люстре, а сапоги разбросало в разные концы комнаты. Один из них примостился прямо на моей подушке, выпачкав белоснежную наволочку. Но, несмотря на беспорядок, я чувствовала, что с души упал камень.
Наскоро запихав вещи в шкаф, сняла с крючка синюю шляпку с бледно-голубой мантоньеркой*. Руки все еще дрожали, когда я торопливо завязывала ленты и расправляла бант.
Беды удалось избежать. Еще легко отделалась: разорванный ридикюль не такая уж большая плата за собственную репутацию.
«Но на новый все же придется потратиться, — с досадой думала я, укладывая список покупок и перчатки в миниатюрный кисет из дешевого искусственного бархата. — Надеюсь, цены в Бринвилле окажутся не такими «кусачими», как в столице».
*Мантоньерка — перевязка на подбородке, шелковые или кружевные ленты, которыми придерживается шляпка.
Глава 15: Фаэтон
