Вопрос вырвал Кассиуса из размышлений, он взглянул на говорившего, которым оказался Драко, быстро приближавшийся с другого конца короткого коридора и выглядевший слегка взволнованным.
— Видимо, я пропустил поворот к своей комнате, — признал Кассиус, пожимая плечами.
— Удачно, что мы с тобой встретились, иначе ты бы прошёл прямиком в подземелья.
— Да, действительно удачно.
Драко смерил Кассиуса внимательным взглядом.
— Тебе пора готовиться к вечеру, — наконец произнёс он.
— Как и тебе, — обворожительно улыбнулся Кассиус. — В конце концов, ты у нас хозяин вечера, было бы жаль пропускать всё веселье.
Драко коротко кивнул:
— Поверь, от моего внимания ничто не укроется.
Убедившись, что Рон безопасно проводил оставшееся до вечера время в одной из прилегавших к хозяйской спальне комнат, Пэнси — переодевалась в собственной комнате, а Драко отдавал последние распоряжения, Гермиона смогла наконец выдохнуть и собраться с мыслями, опустившись на мягкий ковёр и прислонившись спиной к стене. Правда, вместо рациональных идей и планов на вечер, её голову занимали мысли о более ранних событиях того же дня, и через некоторое время она уже не могла сдерживать слёзы, выступившие на глазах.
Гермиона не совсем понимала, с чего вдруг эмоции захлестнули её именно в тот момент. Было ли это вызвано осознанием того, что она, похоже, действительно порвала трёхлетние отношения со своим парнем и по совместительству лучшим другом? Было ли это реакцией на то смятение, которое она чувствовала при воспоминании о том, что оказалась в каком-то дюйме от поцелуя с Драко Малфоем? Или последней каплей стал тот факт, что она жила под одной крышей с человеком, который безжалостно убил её родителей?
— Вы плачете, — с грустью произнёс Элай, неизвестно когда оказавшийся рядом. Гермиона подняла голову и сквозь пелену слёз, застилавшую глаза, посмотрела на него печальным взглядом.
— Вы не станете меня останавливать? — с грустной улыбкой спросила она негромко.
Элай отрицательно покачал головой:
— Слёзы часто необходимы, чтобы помочь нам очистить сознание. Я нахожу, что они позволяют видеть яснее.
— Ненавижу плакать, — призналась Гермиона. — Я всегда чувствую себя такой слабой.
Элай опустился на колено рядом с ней и уверенно произнёс:
— Эмоции — показатель силы, а не слабости. Скажите мне, что вас так расстроило?
— Много чего, — усмехнулась Гермиона сквозь слёзы. — Элай, у меня совсем никого не осталось. Все мои друзья живут своей жизнью, Рон, наверно, больше никогда не захочет со мной разговаривать…
— А как же мистер Малфой?
Гермиона издала слабый смешок.
— Он просто нуждается во мне, но это ненадолго.
Элай слегка склонил голову и в ободрительном жесте положил свои бледные ладони поверх ладоней Гермионы.
— Мисс Грейнджер, вы невероятно умная и талантливая девушка, и у вас вся жизнь впереди. И поверьте, иногда вместо того, чтобы держаться за что-то из последних сил, лучше это отпустить и оставить в прошлом.
— Но мы с Роном так долго были вместе…
— Тогда извинитесь перед ним, и всё станет, как прежде.
— Но я… Я просто не чувствую того, что чувствовала раньше. Я не могу вернуться назад — по крайней мере, не в качестве его девушки.
— Тогда вы научитесь жить без него. Это будет больно и, вероятно, вы ещё не раз заплачете, но обещаю, однажды утром вы проснётесь и поймёте, что даже без него в вашей жизни есть люди, на которых можно положиться и которые всегда придут вам на помощь. Вы увидите, что мир открыт для вас и что у вас есть огромное количество возможностей изменить жизнь так, как вы этого желаете. И потом вы снова будете счастливы.
— А что, если этого никогда не произойдёт?
Элай ободряюще улыбнулся:
— Обязательно произойдёт, и вы сами об этом позаботитесь, мисс Грейнджер. Видите ли, фундаментально жизнь сводится к единственному выбору: если вы не можете что-то принять, вам следует это изменить, а если что-то нельзя изменить, тогда вам следует это принять.
— Никому не нравятся перемены, Элай.
Он издал мягкий смешок и поднялся с пола, разглаживая брюки.
— Вы будете удивлены, узнав, как много людей мечтает о переменах. Поверьте, даже маленькие действия могут скрывать огромный потенциал.
Элай извлёк бледно-голубой носовой платок из кармана жилета и протянул его Гермионе.
— Вам пора собираться, — добавил он. — А мне лучше спуститься вниз — гости совсем скоро начнут прибывать.
— Спасибо, Элай, — благодарно улыбнулась Гермиона, вставая с пола. Элай дружелюбно кивнул и исчез с негромким хлопком. Она вновь поймала себя на мысли, как сильно дворецкий напоминал ей Дамблдора, хотя бы даже этими вечными полунамёками человека, которому известно гораздо больше, чем он показывает.
Гермиона подошла к окну и посмотрела на передний двор, куда совсем скоро начнут прибывать шикарные экипажи самых богатых и опасных магических семей Англии. Она обернулась на звук открывшейся двери, хотя уже по стуку каблуков в коридоре определила, что это Пэнси.
— Нервничаешь? — спросила та, проходя в спальню с кучей каких-то свёртков.
— Немного, — признала Гермиона.
