Гермиона бросила сумку на пол, опустилась на колени и выудила оттуда клочок бумаги, который перевернул её жизнь. Он оказался сложен фотографией внутрь, и она не стала его расправлять, так что теперь с оборотной стороны на неё смотрело искажённое ненавистью лицо Лестрейнджа. Некоторое время Гермиона не могла оторвать взгляд от газеты, чувствуя, как злость и разочарование с новой силой вскипают в ней, но потом резко поднялась на ноги и выпрямилась. Приближаясь к Драко, она крепче сжимала в кулаке клочок бумаги и, оказавшись в нескольких дюймах от парня, грубо припечатала статью к его груди. Злость придала ей смелости. Невидимая рука, до этого сжимавшая её горло, мешая дышать, сейчас помогла ей произнести два простых слова:
— Мне тоже.
Драко недоумённо взял в руки газетную статью и начал недоверчиво её расправлять, чем и воспользовалась Гермиона, схватив сумку с пола и направившись к выходу. Мрачный взгляд её карих глаз был последним, что Драко увидел, прежде чем дверь захлопнулась с оглушительным треском. Его взгляд зацепился за несколько слов на странице.
Но слова тут были излишни. Фотография — тот образ, который Драко долгое время видел лишь в моменты физической слабости, истекая кровью, теперь смотрела на него, как немое поздравление с тем, что он в очередной раз умудрился всё испортить. Как и Гермиона, он не мог долго рассматривать статью и бессильно опустил левую руку, продолжая бездумно мять бумагу в ладони, пока его правая рука непроизвольно сжалась в кулак и с силой впечаталась в ближайшую стену, сдирая кожу на костяшках пальцев и оставляя кровь на камне. Гермиона едва успела переступить порог, когда услышала низкий, почти животный крик, полный отчаяния и боли, но она продолжала идти вперёд, так ни на мгновение и не остановившись.
— Лекарства я уже забрал, — сообщил Гарри, приподнимая руку с зажатым в ней контейнером, и первым направился к воротам дома на площади Гриммо. Рон и Пэнси слегка отставали, медленно выбравшись из кареты и направившись ко входу, периодически морщась от боли в ранах. Гарри терпеливо ждал у калитки. — Что-нибудь слышно от Малфоя или Гермионы?
Пэнси пожала плечами.
— Нет.
— Вообще-то Гермиона очень странно вела себя в больнице, — добавил Рон и замолчал, задумавшись о чём-то. — Мы разговаривали, а потом она вдруг разревелась. Я и раньше видел, как она плачет, но в этот раз мне стало страшно. Думал, у неё начнётся нервный срыв…
— Ей пришлось через многое пройти в последние месяцы, — предложила своё объяснение Пэнси и прикусила губу, надеясь, что Рон не станет зацикливаться на этой теме.
— Ты имеешь в виду с Малфоем? — уточнил он, с улыбкой наблюдая, как на лице Паркинсон отражается искреннее изумление. Рон первым высказал то, о чём все предпочитали молчать, при этом вид у него был как у человека, который с сожалением, но вполне достойно принял своё место в мире. — Я же не слепой.
Молча они поднялись по лестнице к входной двери, когда он повернулся в сторону Гарри и всё с той же усмешкой добавил:
— Мог бы намекнуть мне, что о чём-то догадываешься.
— Я не был уверен, — признал Гарри. — К тому же то, что происходит между ними, меня не касается.
— Теперь это и меня не касается, — отозвался Рон, только теперь впервые полностью осознавая окончание отношений с Гермионой. Хотя само чувство не было совершенно новым: он ощущал те же эмоции, пусть и не так остро, с тех самых пор, как купил это дурацкое кольцо и попытался убедить себя в том, что их отношения не зашли в тупик.
Они втроём зашли в дом, и Гарри запечатал заклинание доверия на здании. Пэнси первой направилась в гостиную и с облегчённым вздохом опустилась в мягкое кресло, пока Рон заглянул на кухню, чтобы сделать себе сэндвич. Гарри раздвинул шторы на окнах, позволяя вечернему солнцу разогнать полумрак комнаты, и пошёл к лестнице на второй этаж, чтобы осмотреть спальни.
— Здесь их нет, — сообщил он, появившись в гостиной пятью минутами позднее. — Элая тоже.
— Очень жаль, — отозвался Рон, открывая упаковку сырных крекеров, — потому что сейчас я бы убил за хороший ужин.
Пэнси не смогла сдержать улыбку в ответ на его бесхитростность. Мир был полон ненависти, кровопролития, злобы, болезней, но, казалось, ничто не могло по-настоящему потревожить Рона. Он держал удар, поднимался после поражения и продолжал идти вперёд.
— Я могу что-нибудь приготовить, — предложила она.
Рон так и не успел ответить, потому что в следующую секунду входная дверь со скрипом открылась, и уже через мгновение в комнате появился Драко — заметно взъерошенный и раздражённый. Он замер на пороге, окинув взглядом всех троих, по-видимому, немного удивившись, что они приехали так быстро.
В комнате повисла напряжённая тишина, которая мурашками пробежала по спине Пэнси, и она уже знала, что он нашёл Гермиону. Она попыталась угадать, о чём думают Гарри и Рон, но они просто молча наблюдали, как Драко снял пальто, перекинул его через спинку дивана и уселся напротив них.
— Я нашёл её, — подтвердил он догадку Пэнси.
