Несколько минут мы молчали – в комнате было слышно лишь потрескивание дров в камине, негромкое тиканье часов в холле да стук капель дождя в окна. Жалюзи все еще были открыты, и я не успела задернуть шторы.
Неожиданно молния, попавшая в дерево, стоявшее чуть дальше по тропинке, залила комнату слепящим светом, и в этот же момент мощный раскат грома испугал нас до такой степени, что я выронила из рук книгу, и мы обе вскрикнули от изумления. От порыва ветра искрами рассыпалось пламя в камине. После этого последовал неизбежный хохот.
– Боже! – воскликнула леди Хардкасл. – Вот это да…
– Это призрак сэра Сэмюэля наслал на вас проклятие за то, что вы сомневаетесь в его существовании, – предположила я.
– Вне всякого сомнения, – согласилась миледи, все еще смеясь. – Я отрекаюсь от своего скептицизма и поспешу на спиритический сеанс, как только у меня появится такая возможность.
– Удивительно, что вы сказали это именно сейчас, миледи.
– Нет, – твердо сказала леди Хардкасл.
– Но ведь вы же даже не знаете, что я собираюсь сказать…
– Я все знаю. Ты видела, как твоя подружка сегодня утром повесила объявление о спиритическом сеансе, и теперь думаешь, что стоит туда сходить.
– Продолжайте, – попросила я. – Дейзи действительно хочет, чтобы мы пришли.
– А я отказываюсь сидеть вокруг стола в «Псе и утке» в полной темноте, пока какая-то шарлатанка дурным голосом общается со своим духом-наставником[59] и звенит фарфоровыми чашками.
– Зануда, – вырвалось у меня.
– Ты это серьезно? Что, действительно хочешь пойти? Ты же выросла в цирке и наверняка видела все это не один раз.
– Ну… да. Я видела несколько так называемых «исполнителей». И знаю несколько трюков, которые используют факиры. Но вот Мамгу обладала способностью к ясновидению. Правда. Они не все мошенники. В мире есть множество вещей, которые невозможно объяснить с точки зрения вашей философии.
– Я ни в коем случае не хочу приуменьшить дар твоей бабушки, Фло, и ты это прекрасно знаешь. Но готова поспорить, что за свои предсказания она никогда не брала денег.
– Но вы же сами говорите, что нам надо принимать больше участия в жизни деревни, – настаивала я.
Несколько мгновений миледи задумчиво смотрела на меня.
– Ну что ж, – сказала она наконец, – думаю, что хуже от этого никому не будет. Да и выйти на люди нам не помешает.
– Дейзи утверждает, что мадам Евгения – одна из лучших, – я широко улыбнулась. – А еще она – гадалка. И может погадать лично вам всего за шил- линг.
– За шиллинг! – воскликнула леди Хардкасл. – Я всегда подозревала, что занимаюсь в жизни чем-то не тем.
– А вы дайте ей шиллинг, и она скажет вам, чем в действительности вам стоит заняться.
– Ну хорошо, – миледи рассмеялась, – тогда давай договоримся с тобой следующим образом: если мадам Евгения сможет сказать обо мне хоть одну вещь, о которой она не могла узнать из газет или из деревенских сплетен, то я дам тебе шиллинг.
– Договорились, – согласилась я.
– Но если у меня на платье появится хоть капелька эктоплазмы[60], то ты вычистишь его полностью и я заберу свои деньги назад.
– А вам никогда не приходило в голову, что чистить я его буду и без этой договоренности? – спросила я.
Она фыркнула, и мы вернулись к чтению.
