…Через двадцать минут я почти восстановила душевное равновесие. Я снова стала похожа на себя — правда, я подозревала, что примерно так буду выглядеть в гробу, но это не суть важно, — переоделась в чистое и уютное. На выходе из спальни я наткнулась на Августа, поджидавшего в узком коридорчике.
— Сюда, пожалуйста, — он кивнул на дверь кабинета.
Я отдала Нине Осси ее одежду и пошла отчитываться.
Август ждал меня, стоя спиной к двери. Руки в карманах, ноги расставлены. Когда я закрыла дверь, даже не повернулся.
Сейчас начнется, подумала я и выбрала самый безопасный угол.
Говорить Август умел. Во всех смыслах. И произносить, и подбирать слова, и выстраивать их в цепочки любой сложности и конфигурации.
Я забилась в угол дивана и поджала ноги. Такой несчастной я себя чувствовала только однажды — после трибунала. Августу было наплевать, что я переживаю. Он не смотрел. Он стоял спиной и излагал все, что думает — обо мне, моем поведении, моем отношении к работе. Излагал размеренно, словно читал речь с трибуны в суде. Обвинял и тут же выносил приговор.
Чертов инквизитор.
А я за четверо суток спала в лучшем случае три часа, толком не ела. И перед этим у меня отнюдь не отпуск был. Я устала, нервы стали похожи на мочалку. Я никому бы не призналась, какого ужаса натерпелась за эти дни, — но себе-то можно. Между прочим, я не какой-то киборг или андроид, я живой человек. И ладно бы я баклуши била — я ж столько материала добыла!
Да, конечно, Август прав. Ты можешь быть гением, но неподчинение приказу — однозначно преступление. И наплевать, что приказ тебе отдали, не разобравшись в обстановке. Отдали? Выполняй. Я все-таки кадровый офицер, так что цену своему поступку знала. Но нельзя же так! Ну оштрафуй, ну уволь — твое право. Август же просто размазывал меня. Методично и тонким слоем.
В какой момент я заплакала, сама не могу сказать. Поймала себя уже в процессе, так сказать. Испугалась, что вдруг сейчас Август обернется, заметит, стыда ж не оберешься: я — и реву в три ручья?! Тоже мне хоббит. И, разумеется, тут же всхлипнула. Не очень-то и громко, зато выразительно.
Август замолчал на полуслове. Обернулся. Я всячески прятала мокрое лицо, но он не стал задавать дурацкие мужские вопросы вроде «а чего это ты плачешь, что такого случилось?». Август просто вышел. Бесшумно, стремительно и немо.
Сказать, что я разозлилась, — ничего не сказать. За какие-то тридцать секунд я успела наградить Августа минимум двумя дюжинами заковыристых эпитетов, ни один из которых не пропустила бы цензура. Мужики все сволочи, все до единого. Сначала доведут женщину до слез, а потом убегают! Их нежная психика не позволяет им находиться рядом с плачущей женщиной. То есть у них психика нежная, а у нас, надо полагать, железобетонная. Ну, в общем, в этом есть резон, потому что для жизни с мужчиной нервы должны быть стальные.
Отсутствовал Август недолго, я не успела даже толком пожалеть себя. Он принес покрывало из спальни и низкий стакан с бренди. Невзирая на сопротивление, старательно укутал меня покрывалом, ворча:
— И это они считают люксом — бренди в баре есть, а бокалов для него нет! Пришлось налить во что попало…
Август уселся рядом, я обеими руками оттолкнула его. Он удивился. Искренне. Даже не подумал отодвинуться. Вместо этого он сунул мне в руку бокал:
— Вот, держи.
— Да на фиг мне нужен твой бренди, мне сейчас только бренди не хватало, я четверо суток толком не спала, меня ж развезет с него в два счета…
— Ну и пусть развезет, — уговаривал меня Август. — У тебя ж таблетки есть.
— Кончились, — буркнула я, хотя у меня еще оставалось по одной штуке в каждом блистере.
— Я так и знал, — без осуждения сказал Август, — поэтому отнял у Алистера. Того и другого. Сразу по коробке. Надолго хватит. Принесу. И спать тебя положу, если что.
— Я не могу спать, — всхлипнула я, — мне страшно.
Кажется, вот этого Август не ожидал. Совсем. Он растерянно поморгал, обшарил взглядом тесный и пафосный кабинетик.
— А что, Берг даже в этом смысле надежд не оправдал?
— К черту Берга! — заявила я. — Пусть к себе идет спать. Потому что в гостиной он не ляжет, не дождешься, он припрется ко мне в постель. И будет утешать. А мне хотя бы минимальный отдых нужен! А потом он уснет и будет вертеться с боку на бок, как электрогенератор, а я сплю чутко!
— Если хочешь, я могу остаться, — предложил Август. — Я не верчусь во сне.
Я только вообразила, что он останется, — и тут же поняла, что это идеальный вариант. Я буду дрыхнуть как сурок. Абсолютно спокойно. Может быть, часов восемь. Или даже десять. И мне будет тепло и безопасно. Но перед этим мне придется выдержать истерику Макса, который вообразит черт знает что.
— Тогда Макса не удастся выгнать точно, — вздохнула я.
— Я объясню ему.
— Ай, — я отмахнулась. — Ничего ты ему не объяснишь. Уж лучше сказать, что ты собираешься переспать со мной. По крайней мере, это его хотя бы шокирует. А еще лучше — я переночую у тебя, а не ты у меня. Ты меня вызовешь типа для работы…
— Куда?
— То есть?
