— Да. Мы почти ровесники, росли вместе. Он был скорее приятель, чем слуга. Собственно, моим домашним слугой был его отец. Я бы даже сказал, что мы дальние родственники, но у эльфов нет понятия родства. Они привязаны к родителям и к детям, но почти равнодушны к братьям и сестрам, не говоря уж о дядьях и кузенах. То есть связи формируются только по вертикали.
Я оживилась:
— Джеймс, не сочтите за бестактность… но вы сами подняли эту тему.
— Рассказать, чем я отличаюсь от человека? — догадался он и улыбнулся. — Не беспокойтесь. Это второй вопрос, который задают мне всегда. Первый, разумеется, — чем торговал мой предок, если сумел купить материк уже после того, как налоги поднялись. И сказать по правде, мне приятней говорить о различиях между расами, чем о бизнесе предков. — Он помолчал. — Самый честный ответ — ничем. Разумеется, мне сложно судить о менталитете, чтобы сравнить, я должен быть сначала человеком, потом эльфом, или наоборот. Но менталитет и у разных народов порой отличается сильнее, чем у индейцев и орков, например. Строго говоря, эльфы из всех инородцев ближе всего к человеку. Считается, что самые близкие — индейцы, но это не так. У эльфов даже структура оволосения тела похожая на человеческую. Гибриды — простите за такой термин — человека и эльфа всегда больше люди. Да, некоторые гены по отношению к человеческим доминантные. Но они, как ни удивительно, скорей улучшают породу, чем портят. Нет ничего, доступного человеку, что было бы недоступно мне. При этом мне доступно несколько больше, чем среднестатистическому человеку, и мои способности — не выдающиеся, а нормальные для человека с примесью эльфийской крови.
— То есть вы в чем-то превосходите чистокровного человека? — уточнила Эмбер с любопытством.
— Если это не будет сочтено нескромностью — да. Я говорю о совершенно объективных преимуществах. Эльфы в целом хуже человека приспособлены к выживанию, но ряд их специфических эволюционных приобретений, во-первых, заметно перекрывает все, что есть у человека, а во-вторых, замечательно сочетается с нашими генами. Я говорю «нашими», потому что считаю себя все-таки человеком. Чисто с математической точки зрения так будет верно. Первое такое преимущество — память. Человек теряет эйдетическую память в детстве, потом учится этому способу заново, и лишь отдельные представители нашего рода сохраняют такую память на всю жизнь. А у эльфов другой не бывает. И их способ запоминания несколько эффективнее нашей эйдетической памяти. Мне сложно сказать, у меня эйдетическая память или эльфийская, но результат один — как и все эльфы, я не забываю ничего. За счет такой памяти эльфам не составляет труда учить наши языки — если они поняли сам принцип построения речи. Их глотка позволяет воспроизводить любые звуки, а слух — различать малейшие оттенки произношения. Это раса охотников, и они, заманивая дичь в ловушку, имитируют ее голос. Поэтому я не вижу ничего удивительного в том, что Джон Смит легко выучил китайский. Строго говоря, человеческая глотка устроена точно так же, но у нас хуже слух. Поэтому людям труднее. У меня такой трудности нет. В юности я развлекался тем, что коллекционировал языки. Остановился на двадцати пяти. Второе преимущество эльфов, связанное с первым, — наблюдательность. Опять же, это следствие долгой эволюции как охотника. Эльф просто скользнет взглядом по группе людей — и если вы потом расспросите его, он расскажет, во что каждый был одет, какие носил украшения, аксессуары, причем, если умеет рисовать, воспроизведет с фотографической точностью. Третье преимущество — чрезвычайно острое зрение, которое не притупляется в сумерках. Эльф видит все. Помнит все. В силу этого эльф никогда не ошибается в том, что касается визуальной или звуковой информации. Утверждение «врет как очевидец» — не про эльфа. Самый заурядный эльф никогда, к примеру, не перепутает двойников, даже если видел их всего один раз и мельком. На его взгляд, люди не бывают так похожи, что их можно перепутать.
Я застыла. Господи, так просто…
— Вы уверены?
— Абсолютно. Я тоже не путаю.
Я быстро вытащила из своего архива несколько роликов — Адам и Бернард Бейкер. Показала Расселу:
— Что скажете?
— Ну, близнецы. Кстати, первый раз вижу настолько похожих братьев. Или вам надо как-то подробнее, что бы на моем месте сказал эльф-охотник? Я могу приблизительно смоделировать.
— Не сейчас. — Я вырезала из записи в салоне эпизод с Бейкером так, чтобы в него не попал Джон Смит, и показала Расселу: — Кто из них двоих?
— Первый, — не задумываясь, сказал Рассел.
Первым я показала Адама.
— Джеймс, как отсюда добраться до космодрома? Мне необходимо вернуться на Таниру.
— Но… Завтра же прилетает Макс.
— Он не говорил, что у меня есть работа?
— Да, конечно. Но у вас же отпуск?
— Боюсь, он кончился. И лучше бы мне улететь до появления Макса, потому что он мешает работать. А я просто не могу спокойно развлекаться, зная, что там на свободе ходит опаснейший убийца. И я знаю, кто он.
Рассел подумал буквально секунду-другую:
