А потому Диана пыхтела, словно беременный еж, как любила выражаться ее подруга, и рваными, нервными движениями сдергивала с вешалок наряды, не глядя швыряя их в распахнутый на полу чемодан.
— Миледи, вам помочь? — сунулась было к ней Жнеда.
— Поди вон! — рявкнула Ди и продолжила процесс еще неистовее.
Конечно же, служанка была не виновата. Конечно же, миледи нужна была помощь. Конечно, ей хотелось реветь, бить посуду и доказывать отцу, что он неправ. Но...
Но Диана пыхтела, как беременный еж, и собирала вещи.
***
То ли Жнеда наябедничала леди Делавер, что ее дочь носится по комнате, будто ужаленная, то ли родительская любовь таки взяла верх. Но, как бы то ни было, мать появилась в спальне Дианы примерно через полтора часа после того злосчастного разговора в гостиной.
Пришла, тихонько опустилась на край развороченной постели и молча наблюдала за тем, как Ди пытается уместить в чемодан то, что уже банально не могло в него влезть. Подала голос лишь тогда, когда Диана от злости пнула босой ногой крышку чемодана и зашипела от боли — большой палец врезался в металлическую бляшку.
— Уверена, это всего на пару недель.
Ди красноречиво зыркнула на нее и не ответила, похромала обратно к шкафу. Она все-таки какой-никакой, а маг, хоть и слабенький, так что ничего, скоро самоисцеление все исправит... Но что ж сейчас так больно-то?!
— Ну, хорошо, может, на пару месяцев...
Диана, невзирая на боль в ноге, принялась освобождать очередные плечики.
— Полгода, обещаю! Не больше!
На сей раз Ди обернулась.
— Обещаешь, серьезно?
Может, любвеобильностью Диана и пошла в мать, но упрямством точно в отца. И если лорд Делавер обещал не пускать дочь на порог, пока та не образумится (она, чтоб их всех, не образумится!), то полгода — это не просто преувеличение, а самая наглая ложь.
Леди Делавер печально вздохнула.
— Милая, я ведь предупреждала тебя об осторожности.
Своим примером, не иначе. Как когда Ди в семнадцать лет столкнулась в коридоре собственного дома с любовником матери…
— Я. Никому. Не. Вредила, — отчеканила Диана. — Не уводила мужей из семей, не устраивала публичных скандалов. Да я, черт возьми, даже женихам и их продавцам — тьфу ты! — родителям отказывала вежливо. Раньше папу это вполне устраивало, так что произошло?
Леди Делавер развела руками в воздухе.
— Ты же знаешь, политика.
— Знаю, — рыкнула Ди, швырнув в уже и без того немаленькую гору, погребшую под собой чемодан, новую порцию вещей.
— Это ненадолго.
Изменения в Королевском совете ненадолго, а вот отец закусил удила явно не на шутку и не на пару недель.
Вернувшись к шкафу, Диана уставилась в его полупустые недра и вдруг замерла, уперев руку в бок.
К чему это все? Нервы? Крики? Пинание ни в чем не повинного чемодана? Отец все решил, а у нее нет ни денег, ни работы, ни мужчины, готового ее содержать. Так что и выбора в любом случае тоже нет. Что толку устраивать истерики?
— Ты ее знаешь? — спросила Диана уже спокойнее. — Тетушку Фло?
И молчание матери ответило ей красноречивее любых слов.
— Давай я позову Жнеду? — предложила Леди Делавер, ловко (нет!) меняя тему.
Ди выдохнула, зажмурилась, запрокинула лицо к потолку, вздохнула...
— Позови, — согласилась, вновь открывая глаза. — Пожалуй, мне и правда понадобится помощь.
Обернулась: мать улыбалась.
— Вот и хорошо, вот и славно, — пропела леди Делавер и, вспорхнув с кровати, поплыла к двери.
Диана проводила взглядом ее идеально прямую спину и инстинктивно расправила собственные плечи.
Да и плевать на все. Подумаешь, какая-то тетушка Фло.
***
Наутро отец прощаться не вышел. Мать передала со служанкой записку. В ней она желала дочери счастливого пути и жаловалась на плохое самочувствие, из-за которого не смогла встать с постели в такую рань (не успела наклеить ресницы, прочла Ди между строк). А Лиззи заходила к ней вечером, плакала и лезла обниматься, но сразу предупредила, что провожать не пойдет — слишком тяжело.
Так что провожал Диану один Дерек.
Только если вчера он даже пытался за нее вступиться перед отцом, то, поразмыслив, вновь вернулся к роли примерного наследника. А потому был суров и хмур.
— Ты сама виновата, — заявил он, остановившись на подъездной дорожке и с важным видом скрестив руки на широкой груди.
Ди закатила глаза.
— Ну конечно, тебе-то можно таскать в койку шлюх.
Ноздри брата гневно раздулись.
— Это другое, не сравнивай. Ты — женщина.
Диана невесело усмехнулась, покачала головой.
— А ты — свинья, — сказала на прощание и отвернулась, пошла к экипажу. — Я сама! — Отмахнулась от помощи слуги, протянувшего ей ладонь, чтобы помочь подняться на ступеньку, и взлетела в экипаж, будто была вовсе не в платье с объемной юбкой и не на каблуках.
После чего от души хлопнула дверцей.
Мелкие городки, деревни и поселки, леса, поля и снова — мелкие городки, деревни и поселки. Дорожная пыль, вонь конского пота, бесконечная тряска, ночевки на разной степени паршивости постоялых дворах, где порой не было даже водопровода…
