— Когда я была маленькая, отец к Новому году покупал множество разных конфет и складывал их в большую шкатулку. Называл ее «ларец сладостей», — леди светло улыбнулась воспоминанию, и Эстас невольно залюбовался девушкой, медленно разворачивающей фантик. — Он брал шесть-семь разных сортов и не запоминал, что именно ему приглянулось. Помню, с каким волнением я выбирала конфеты. Никогда ведь не знаешь, что под оберткой.
— К счастью, так можно сказать не только о конфетах, — заметил Фонсо.
Ее взгляд был оценивающим, серьезным:
— Вы правы. Но если под оберткой окажется невкусная конфета, то разочарование будет пятиминутным. С людьми сложней, а разочарование длится дольше.
— Поэтому многие не пытаются заглянуть под красивые фантики. Так спокойней.
— И снова соглашусь, — виконтесса кивнула и положила в рот конфету. Через пару мгновений на ее лице появилось мечтательное выражение, а Эстас решил уйти от философской темы.
— Миледи, вы не объясните мне, почему вам для защиты дома понадобилась именно ель? И в чем смысл шариков с черепами? Вы рассказали мне в общих чертах, зачем это все нужно, но тогда это был, скорей, набросок объяснения. А мне хочется и даже нужно узнать подробности.
Это был очень познавательный вечер в обществе навязанной жены. Черепа и жуткие маски наконец-то обрели смысл и правильное значение. Слушая объяснения леди, командир понимал логику ее действий и жалел, что не знал об этих тонкостях ранее. Он бы отнесся к деятельности некроманта с заслуженным уважением, без скепсиса.
Выяснилось, что артефакты и руны, которые виконтесса наносила до Предшествующей седьмицы, создали вокруг крепости защитный кокон. Но его для отражения атак духов было не достаточно. То, что кокон ограничивал, требовалось напитать жизненной энергией, а для этого елка подходила идеально. Не только потому, что была символом бессмертия, защиты от зла и нечисти, но и оттого, что имела четко выраженный стержень, служащий проводником жизненной силы. Виконтесса сказала, что можно было бы использовать и сосну, но это дерево символизировало бессмертие, обретенное через преумножение имеющегося. Ель укрепляла и оберегала уже существующее.
Черепа на шариках леди Россэр не зря назвала часовыми. Они силой качеств изображенных на них животных охраняли ель, источник живой энергии. Остальные игрушки могли быть какими угодно, чтобы ветки не пустовали, но пятнадцать шариков с черепами были неотъемлемой частью праздника. Выбор именно этих животных казался Эстасу знакомым, но вспомнить сразу, почему, не удалось.
В некоторой степени это был вечер откровения, ведь стало ясно, что виконтесса действительно старалась не для себя. Иначе она зачаровала бы только пару комнат, и этим бы все и ограничилось. Осознание того, что леди Россэр в первую очередь думала о Тэйке, самой уязвимой из всех обитателей крепости, грело душу и очень радовало. Особенное уважение вызывал тот факт, что виконтесса не заостряла на этом внимание. Она просто сделала то, что считала необходимым.
Это был очень интересный вечер в обществе девушки, рассказавшей среди прочего и о других некромантах и немного о потустороннем.
По ее словам, довольно многочисленные некроманты прошлого не только хорошо изучили сущностей, но даже систематизировали. Существовало множество советов по бою с призраками и нежитью, больше сотни рецептов зелий, десятки заклинаний, с помощью которых определенные травы можно было превратить в действенное оружие.
С мэтром Вельмсом виконтесса состояла в переписке, пожилого некроманта видела несколько раз в жизни, когда приезжала к нему в гости. Леди Россэр сказала, что в доме старшего из некромантов Итсена двенадцать живых елок и бессчетное множество амулетов. Когда Эстас просил, почему так, девушка с явным сочувствием ответила:
— Он очень боится, что к нему придет сущность. А он не сможет ее одолеть. В его возрасте и состоянии бой будет коротким и последним.
— Мэтр тоже боится такой смерти? — не осмелившись спросить виконтессу о ней самой, командир задал вопрос об ее учителе.
Девушка отрицательно покачала головой.
— Нет, он не боится. Во-первых, он знает, что его час еще не пришел. Во-вторых, этот страх не имеет смысла. Это неизбежность. Сущность придет, найдет лазейку, проскользнет в дом под видом чей-то тени, спрячется в хрустальной запонке гостя. Сущность найдет путь. Всегда находит.
Слова о неминуемом последнем сражении, о неизбежной смерти от руки потустороннего прозвучали поразительно спокойно. В голосе леди Россэр даже слышалось уважение к извечному противнику.
— Смерть в бою не позорна и не навредит посмертию. Главное, не поддаваться потустороннему и не уступить ему добровольно. Некоторые сущности мастерски умеют искушать.
Спросить об искушениях для некроманта Эстас постеснялся, опасаясь говорить о личном. Ему меньше всего хотелось, чтобы виконтесса, от общения с которой он получал удовольствие, замкнулась или ответила отговоркой, недоправдой.
