Взяв в руки листок, вглядевшись в узор, Эстас решил, что неправильно определил материал. Обычная кость для этого не годилась. У изделия должен быть благородный цвет с оттенком топленого молока, и рог оленя подходил работе лучше. Очень хотелось воплотить сон полностью, до мельчайшей детали. Это казалось поразительно важным. Оттого Эстас всматривался в рисунок, то и дело закрывал глаза, чтобы воссоздать видение и свериться. Тогда и обратил внимание на то, что во сне на многочисленных листочках играли алые отблески, хотя места для мелких гранатов в эскизе не находилось.
День прошел в хлопотах о муже и немного о Ердене. Лечебные заклинания в полной мере работали, отдых в тишине и без повышенного внимания окружающих пошел мальчику на пользу.
Господин Дарл даже снизил число капель успокоительного, а не только разрешил ребенку вставать надолго. Джози обещала приглядеть за обоими детьми, ее опыту я доверяла и со спокойной совестью посвятила себя супругу.
Жара у него больше не было, голос не появился, так что разговаривал муж немного. Он живо интересовался Нинон, нашими отношениями, моим обучением в пансионе. Я сожалела, что не могу расспросить его о родных, кадетском корпусе и учебе. Данная мужем магическая клятва не позволяла мне удовлетворить любопытство.
Зато дать ответы на некоторые важные вопросы вполне мог призрак. Поэтому я решила тем же вечером выйти за границы крепости и пообщаться с сержантом. До того не было возможности — «лазарет» отнимал много сил, да и погода не способствовала долгим прогулкам. Постоянно срывался снег, я предполагала, что снаружи очень холодно, и со скепсисом отнеслась к словам супруга. Он сказал, когда снег идет, теплей.
Справедливость этого недоступного моей западной логике восточного высказывания я проверила ближе к полуночи. Снежинки падали на каракулевые завитки шубы, чуть слышно шелестели, морозный, но более мягкий воздух не раздражал лицо, и хотелось просто стоять во дворе, запрокинув голову, чувствовать снежинки на щеках и ресницах, дышать неповторимым ароматом холода, зимы.
Уже за одно лишь это ощущение стоило любить Рысью лапу. Никогда прежде, даже в детстве, зима не была такой настоящей.
Снег под ногами похрустывал, ступени в хозяйственную часть крепости были подметены, присыпаны песком и мелкими камушками, дорожки расчищены. Сержант ждал меня за границей крепости, сразу возник рядом, обдав запахом застарелого табака.
— У него есть Тэйка и ты, госпожа. Он счастлив? — знакомый хриплый голос и ощутимая надежда на подтверждение.
— Кажется, ты думаешь, что человек обретает счастье, когда получает определенный набор составляющих, — хмыкнула я. — Боюсь, сержант, это так не работает. Давай мы с тобой познакомимся.
Он скептически нахмурился, и я поспешила заверить:
— Я не скажу мужу о тебе, не бойся.
— Айн, — после недолгих раздумий решился призрак. — Айн Хардон.
— Виконтесса Кэйтлин Россэр. Жена Эстаса Фонсо, командира Рысьей лапы, — я нарочно представилась так, не только привязывая собеседника к себе, но и определяя темы беседы.
— Баронета Эстаса Фонсо, — поправил сержант.
— А вот об этом подробней, пожалуйста, — не сводя глаз с призрака, больше потребовала, чем попросила я.
Исповедь сержанта Хардона выбила почву из-под ног, и я порадовалась тому, что, предчувствуя долгую беседу, устроилась на пеньке.
О некоторых вещах я догадалась самостоятельно, без рассказа призрака. Вычислила, что мой муж учился в кадетском корпусе, например. Обратив внимание на возраст, в котором Эстас Фонсо вступил в должность командира Рысьей лапы, пришла к выводу, что он еще в корпусе и в первые годы службы проявил себя с наилучшей стороны. Оттого талантливый молодой военный и получил такой ответственный пост всего в двадцать два года.
С сержантом, служившим в крепости уже пять лет, муж сдружился сразу, как и с Дьерфином Дарлом. Лорд Эстас запомнился моему осведомителю открытым, дружелюбным, и вовсе не таким чванливым, как ожидали поначалу рыси. С сержантом муж проводил довольно много времени, больше, чем с лекарем, потому что господин Дарл, как и сейчас, часто отсутствовал в крепости.
Новому другу лорд Эстас рассказывал о семье, часто вспоминал старшего брата, который погиб за два года до того, как супруга назначили командиром Рысьей лапы. Старший брат мужа тоже был военным, служил на севере, где стычки с разбойничьими отрядами случались часто. После одной из них его не стало.
Эстас Фонсо прослужил в Рысьей лапе около месяца, когда пришло письмо от младшего брата. Тот сообщал, что провинцию захлестнула заразная болезнь, а отец слег. Муж попросил командующего войсками округа отпустить его домой к родным, начальник не сразу, но пошел навстречу.
Ни с отцом, ни с братом Эстас Фонсо больше не увиделся. Оба скончались за день до его приезда.
Муж спешно устроил двойные похороны, а потом был вынужден вначале вернуться в Рысью лапу, снова съездить в Астенс и попросить небольшой отпуск, чтобы мчаться в столицу, там вступить в наследство и оформить документы о переходе титула.
