Следующий час я записывала на листке, в каких ситуациях Тэйка казалась мне ребенком, а в каких проглядывала неведомая хищная сущность. Незнакомец проявлялся всего несколько раз, но его точно интересовала магия. Значит, нужно осторожно выманивать для изучения. Иного способа обнаружить слабые места противника нет.
Ощущение, что за мной наблюдает недоброжелатель, отравило несколько следующих дней. Хотя Тэйка, даже когда я заговаривала о магии и показывала руны, оставалась собой. Никакого намека на потустороннее, никакой хищности во взгляде, никакой двойственности эмоций. Если бы не чутье, не моя уверенность в себе и собственных ощущениях, я бы решила, что надумала лишнее. Тэйка совсем немного упрямилась, не всегда со мной соглашалась, но это даже радовало — ребенок оставался собой. Настоящая Тэйка не могла сразу безоговорочно принять меня.
Артур, отнесшийся к моим подозрениям с огромной долей скепсиса, обещал поискать в библиотеке дневники Тайита. Этот некромант прошлого очень многое систематизировал и среди прочего описал механизмы, с помощью которых одни призраки могли подчинять других. По моим представлениям, способ подчинять сознание живущих не мог значительно отличаться.
Артур с сомнением качал головой, и напоминание о случае в мастерской и призраке самоубицы не убедило моего друга.
— Мертвые — само собой, а живые — само собой, — твердил он. — У тебя и у меня, например, энергии настолько разные, что мертвая сила может только ранить. Да ты сама знаешь, ты же некромант!
— Знаю, — кивнула я. — Но это единственное объяснение. Не существует магии живых, способной так влиять на ребенка!
Он растерянно развел руками, а я оговорилась:
— Правильней сказать, я никогда не слышала о чарах, которые действовали бы подобным образом. Но я ничего не знаю о магии каганатцев и очень мало знаю о магии северян.
— Так, может, мне об этом поискать? Это вероятней воздействия призрака, Кэйтлин.
— В округе нет магов, Артур, — возразила я. — Там, в той роще, никого живого, кроме Тэйки, не было. Я совершенно в этом уверена. Чутье говорит, мы имеем дело с чем-то потусторонним.
Друг недоверчиво кривился и отрицательно качал головой, а я опять невольно сравнила себя с Тэйкой. Я сейчас, как и она три недели назад, не находила никакой поддержки. Моим выводам некроманта не верил даже призрак.
Дочь постепенно привыкала к леди Кэйтлин, часто сама с ней заговаривала и оттаивала. Такие перемены радовали, успокаивали и позволяли надеяться, что когда-нибудь у дочери возникнут с мачехой доверительные отношения. Два мага в одной семье должны ладить друг с другом. И то, что старший учит младшего, показывая удивительный новый мир волшебства, могло лишь способствовать. Леди Кэйтлин правильно предлагала заинтересовать Тэйку вышивкой — дочери это занятие не просто пришлось по душе. Она была в восторге, строила планы, выбирала узоры и очень старалась.
К концу третьей недели нового года Эстас то и дело ловил себя на мысли, что о лучших отношениях в небольшой искусственно созданной Ее Величеством семье и мечтать было нельзя. Тэйка явно получала удовольствие от общения с мачехой и Ерденом, а сам Эстас наслаждался каждой минутой рядом с женой.
Эта чудесная девушка его совершенно покорила. Созвучность и душевное тепло леди Кэйтлин обладали воистину целительной силой. Благодаря жене сердце отогревалось, дышать было легче, и мир каким-то непостижимым образом с каждым днем становился светлей.
Накануне очередной обязательной поездки в Хомлен Эстас подарил леди Кэйтлин гребни. Она была тронута и так искренне обрадовалась подарку, что сдержаться и не поцеловать жену оказалось исключительно сложно. Хотелось коснуться ее щеки, почувствовать ладонью тепло бледной фарфоровой кожи, поцеловать соблазнительно полные губы. О небо, хотелось большего, много большего, а даже мечта о поцелуе сводила с ума. Сердце колотилось, на язык просились десятки комплиментов и сотня признаний, но все они казались либо напыщенными, либо сухими, либо безликими и ничего не говорящими.
Как выразить свои чувства, восхищение женой, сияющую бриллиантами радость от того, что его подарок понравился, Эстас не представлял.
— Вы сами сделали? — в изумрудных глазах блеснули слезы.
— Да, для вас, — просто ответил он, любуясь женой.
— Спасибо, — она улыбнулась и порывисто обняла его.
Эстас прижал ее к себе и несколько несправедливо коротких мгновений наслаждался объятиями и тонким, чуть различимым ароматом шалфея, которым пахли волосы Кэйтлин.
— Спасибо, — снова поблагодарила она, отстраняясь. — Мне раньше не дарили сделанное своими руками.
Ее лицо было близко, нестерпимо хотелось вернуть только что распавшиеся объятия. Он посмотрел на ее губы, но поцеловать не решился. А в следующий миг момент был утерян — она отступила на шаг, румянец коснулся щек, Кэйтлин смущенно потупилась и похвалила узор на гребнях.
