Ровные стежки, небольшой и равномерный расход волшебства, потрескивание дров в камине и блеск серебряной нити ввели меня в привычный легкий транс. Я лучше ощущала магические потоки и чувствовала эмоции окружающих. Умиротворение мужа, подчеркнутое лукавством и азартом, подсказывало мне, что лорду Эстасу нравится его задумка. Ему не терпелось перейти от мысленного образа к воплощению. Эти эмоции были солнечными, ласковыми, и хотелось пересесть ближе к мужу, погреться у источника душевного тепла.
Чувства Ердена были в чем-то схожими, но оттенялись новизной и нерешительностью. Мальчику нравилась идея, и все же он боялся, что не справится. На фоне этого яркого сомнения решимость Тэйки казалась жесткой, отчаянной и какой-то непримиримой.
Странные чувства девочки, всего лишь рисующей узор вышивки, почти выдернули меня из транса. Я сделала последний стежок, завершила руну и повернулась к Тэйке.
Она смотрела на меня так, будто следила за руками. Выражение ее лица показалось мне в этот момент не просто неприятным, а отталкивающе хищным. По чувствам ударило осознание того, что она способна на исключительную жестокость. Тэйка подняла глаза, встретилась со мной взглядом и улыбнулась одними губами.
Холод коснулся затылка, сердце забилось часто и тревожно. Дыхание сбилось, я с трудом подавила дрожь и даже заставила себя улыбнуться. Будто не заметила ничего необычного. Словно не почувствовала, как из-за по-детски непосредственного и, как я теперь понимала, напускного любопытства выглянуло что-то очень опасное.
Тэйка вернулась к своему занятию, старательно выводила линии, высунув язык от усердия. Я пыталась успокоиться, хотя бы заставить себя дышать ровно и глубоко. Нельзя показывать, что я напугана и что-то заподозрила. Нельзя.
Некроманты не боятся и всегда готовы к любым неожиданностям.
Веточки и листочки, соединяющие руны на подоле в одну цельную картину, не требовали ни расхода волшебства, ни особенной сосредоточенности, но дали время прислушаться к чутью. Не зря я все время ждала какого-то подвоха, не зря часто возвращалась мысленно к сцене с малахаем. Слишком взрослой мне показалась тогда Тэйка, спрятавшая за комплимент желание задеть. Предчувствие беды было связано именно с этим, а не стало отголоском столичной жизни.
Я не прислушалась к чутью тогда, отмахнулась от предостережения. Все потому, что мне самой хотелось наладить хорошие отношения с девочкой. Я рада была обманываться и считала, что заслуживала перемены отношения к себе. Непростительная наивность!
Тэйка принесла мне рисунок, над которым корпела последние полчаса. Дубовые ветки и желуди окружала руническая надпись.
— Подушку папе вышью, — заговорщическим шепотом сообщила Тэйка, бросив на отца короткий взгляд. — Только вы ему не говорите.
Я пообещала хранить секрет и вчиталась в слова будущего охранного заклинания. Это было пожелание здоровья, защиты и благоденствия. Нажим и четкость линий надписи ярко контрастировали с неровными, робкими штрихами рисунка. Само отличие уже было подозрительным, настораживающим. Будто писали два разных человека. В довершение картины семилетний ребенок, до того не изучавший эту письменность, не только использовал сложное слово «благоденствие», но и умудрился обозначить дополнительным значком правильный падеж.
Всем сердцем надеясь на то, что Тэйка просто срисовала со страницы правильную формулировку, я сказала, что нужно свериться с книгой. Подчеркнула, что всегда нужно проверять магические формулы и рецепты, потому что волшебство не терпит ошибок.
Тэйка, обидевшаяся поначалу на то, что я усомнилась в правильности написания фразы, улыбнулась, кивнула. Некоторую мнительность объясняли возраст и характер девочки, а у жесткой, презрительной улыбки никакого вменяемого объяснения не было.
Держать захлестывающий меня ужас в узде. Не показывать подозрений ни жестом, ни взглядом, ни словом. Изображать благожелательность, вести себя так же, как всегда.
Особенно сложно стало это делать, когда я заглянула в книгу.
На странице была точно такая же формулировка и даже точно такая же картинка.
Но облегчения я не испытала. Стараясь угомонить бешенно бьющееся сердце, проводила пальцем по рунам, делая вид, что сравниваю иллюстрацию и рисунок Тэйки.
Девочка глядела на меня исподлобья и, казалось, выжидала. Ее спокойные эмоции при этом не соответствовали ни взгляду, ни усмешке, которые я отмечала краем глаза. Легкая неуверенность и надежда на похвалу не сочетались с жесткой и смутно алчущей линией рта. Чувствуя все это, старательно пряча собственные эмоции, я одобрила рисунок и признала, что формула написана правильно. Тэйка обрадовалась, воодушевилась. Одновременно по-детски непосредственно и как-то расчетливо.
И только через несколько часов я поняла, почему чутье било тревогу, а холод льдом сковывал затылок. Тэйка срисовала дубовые листья, желуди и руны, значение которых она знала. Она сама сказала мне, что означает руническая надпись.
