Девочка замерла на полпути, встретилась со мной взглядом, и в этот раз не было ни нерешительности, ни смущения. Только жесткость и интерес опасного хищника, из-за чего холодом сковало затылок, а сердце зашлось стуком.
— Вы угадали. Это подарок вам.
В каждом слове, произнесенном с неестественной, фальшивой улыбкой, мне слышалась угроза. Отчасти я, провоцируя сущность, была к этому готова, как и ко взрослым, зрелым эмоциям, захлестнувшим Тэйку на несколько мгновений. И все же незнакомец, подбивавший девочку вредить мне, удивил меня. Укладывая Тэйку, я обратила внимание на ее тень.
Она принадлежала мужчине. Невысокому, худощавому, чуть сутулому мужчине. Сомнений в том, что именно с тенью девочка разговаривала до того, не осталось, но это нисколько не приближало меня к правильным ответам.
С мужем я так и не поговорила, сразу вернулась к себе. Сообщать ему в полушутливой форме, что мой отец считал Эстаса Фонсо наиболее подходящим мне супругом, я после недавних откровений не могла. Меряя шагами свою комнату, слышала, как лорд Эстас вернулся к себе, как тихо часы местного храма пробили полночь.
Я все чаще смотрела на зеркало, которое подарил мне муж. Зеркало, к покупке которого его подтолкнул древний знакомец. Как ни удивительно, но сущность не навредила, хотя имела и возможность, и средства. Снова и снова вспоминался разговор со знакомцем в кабинете, настойчивая просьба носить с собой зеркало и фраза о том, что мне могут понадобиться советы.
Я в самом деле нуждалась в помощи знакомца, хотя это горько было осознавать. Зеркало уютно легло в руку, вспыхнули алым гранаты. Представив голос, свитый из нескольких, ироничные высказывания знакомца, я решилась. Оделась и вышла за границы крепости.
Ночь выдалась тихая, звездная, сияющая, будто хрусталь. Заглянув в зеркало, честно ожидала увидеть там не себя, а чужое лицо, но очень долгое время ничего не происходило. Только гранаты и серебро оправы чуть поблескивали в свете звезд. Я начала замерзать, а как позвать сущность, не знала и не нашла ничего лучше, чем громко сказать, что пришла попросить о совете.
Поверхность зеркала дрогнула, будто по воде пошла рябь. Мир заполнился алыми всполохами, на губах моего отражения появилась лукавая улыбка.
— Твоя способность признавать собственную слабость и неполноценность знаний не может не радовать, — раздался будто отовсюду сразу по большей части мужской голос.
Чувства обострились, как при работе с потоками, прозрачный, легкий аромат мирта успокоил неистово заколотившееся сердце. Надо же, до этой ночи не задумывалась о том, какой запах присущ знакомцу.
— Рад тебя видеть, Кэйтлин, — прозвучало слева, и я, резко повернувшись, встретилась взглядом с Лойзаром Фонсо.
Сходство отца и сына ранило, напомнило о многих утратах, которые пришлись на долю Эстаса. В тот момент я поняла, что готова на сделку со знакомцем, если он поможет уберечь Тэйку, ведь кроме нее у моего мужа больше никого не осталось.
— Я думал, ты решишься поговорить еще неделю назад, когда твой не муж подарил тебе зеркало, — человек, воспоминания о котором отзывались родственным теплом, теперь подтрунивал надо мной, будто над несмышленышем. Оставалось радоваться тому, что знакомец не избрал для общения образы моих родителей.
— Он, кстати, сделал гребни, которые ты ему показал. Муж прекрасно умеет работать с костью, — пытаясь придать беседе хоть сколько-нибудь официальный тон, я говорила сухо и сохраняла достаточное расстояние, чтобы успеть выхватить кинжал.
— Он тебе об этом рассказал? — удивилась сущность. — Степень доверия в ваших отношениях достойна похвал. Мало кто за каких-то два месяца способен научиться так открываться другому.
— Я бесконечно тронута твоей высокой оценкой моей семейной жизни, но я звала тебя не для того, чтобы хвастаться, — хмыкнула я.
— В Тэйку вселилась какая-то сущность. Я изучила все доступные книги, нигде не нахожу ответов, но я уверена, что ты знаешь, в чем дело.
Лойзар Фонсо склонил голову набок, смерил меня долгим оценивающим взглядом:
— Знаю, конечно, — признал он, наконец. — И даже помогу тебе делом и советом.
— Буду признательна, но хочу вначале узнать цену помощи, — прозвучало твердо и с достоинством. Не хватало только, чтобы знакомец считал меня готовой согласиться на все.
Он усмехнулся и предупредил:
— Ты меня сейчас неправильно поймешь.
— Только если предложение непристойное.
Он рассмеялся. Многоголосый смех звучал жутковато, но был действительно веселым.
— Я не буду ставить условия и просить плату, — все еще улыбаясь, сказал знакомец. — Мы с тобой союзники больше, чем ты думаешь.
Видимо, скепсис у меня на лице отразился в полной мере, потому что собеседник покачал головой и посетовал на мою недоверчивость.
— Что ты, что Бартоломью, одинаковые, — он устало махнул рукой. — Даже мысли о сотрудничестве не возникает, если сильно не прижмет. Не то что у Тайита, он был человеком широких взглядов и оставил свой след в истории.
— Ну да, и умер в двадцать семь, — хмуро бросила я.
