— Такова жизнь, — пожал плечами знакомец и глянул на меня столь азартно, будто ожидал горячих споров и моих попыток доказать, что именно потустороннее приложило руку к гибели некроманта.
Никакого желания обсуждать сделки сущности с другими у меня не было. К тому же я продрогла и ничего еще не выяснила о Тэйке, роще и непонятном старике, управлявшем девочкой.
— Ладно, оставим этого умершего в мире и спокойствии. Объясни мне, почему ты считаешь нас союзниками. Может, я пойму.
Он посерьезнел, окинул меня долгим взглядом.
— Если коротко, то и ты, Кэйтлин, и я стремимся к одному и тому же. Мы оба хотим, чтобы был порядок. Чтобы мертвые не задерживались в мире живых.
— Допустим. И поэтому ты готов помочь?
Он кивнул.
— Отлично. Что вселилось в Тэйку и как это убрать?
— А что ты уже выяснила?
— Что ты принял облик Лойзара Фонсо, отца моего мужа, — сухо начала я, а собеседник одобрительно улыбнулся. — Что здесь недалеко жил шаман, что он умер своей смертью от старости. Что ту рощу, где он жил и похоронен, охраняют пятнадцать духов зверей, каждый из которых слишком сильный для обыкновенного привидения животного.
— Потому что каждый из них — результат десятков перерождений, — тоже взяв деловой тон, вставил знакомец.
— Ты говорил о перерождениях до дня Триединой, но я нигде не нашла сведений о таком.
Он усмехнулся:
— Не удивлен. Об этом не говорят и записей не ведут. Перерождение придумали шаманы севера несколько веков назад. Изначально они хотели создать послушных духов-проводников, духов-охранников и избрали для этого пятнадцать птиц и животных. Черепа тех же самых зверей украшают твои шарики и защищают тебя даже, когда ты считаешь, что сила артефактов ушла.
Вот как? Значит, сущности, вселившейся в Тэйку, эти обереги действительно мешали. Любопытно.
— Шаманы разработали ритуал, с помощью которого передавали духу взрослого зверя тело детеныша, а потом запечатывали многократно перерожденную сущность в тотем, — продолжал Лойзар Фонсо.
— Тотем? — слово было смутно знакомым, но четкое представление в сознании не возникало.
— Это изображение животного, считай, статуя. Такая идея пришла от каганатских магов древности, которые вырезали обереги в виде зверей и наделяли воинов зоркостью орла, скоростью лани или силой медведя.
На лице собеседника было чуть ли не написано, что все эти ухищрения — глупости и самовнушение, но я не удержалась и спросила:
— Эта каганатская магия действовала?
— Действовала, но не так, как мэдлэгч думали, — усмехнулся он. — Из-за зачарованных фигурок некоторые люди получили способности к оборотничеству.
— Мне чудится в этом твоя рука, — хмыкнула я.
— Они не в накладе, а мне так интересней, — он подмигнул, а мне стало очень не по себе.
Неприятно осознавать, что являешься для кого-то всего лишь возможностью поразвлечься.
— Северные шаманы придумали заключать сущность-хранителя в деревянное или каменное изваяние и вызывать оттуда при необходимости, — вернулся к прошлой теме знакомец. — А потом в чью-то непомерно светлую голову пришла мысль о вечной жизни. Вы, люди, боитесь умирать. Всегда боялись. И северные шаманы не исключение. Вот и додумались до переселения духа пожилого шамана в тело молодого мага.
— У Тэйки тень изменилась, — с трудом подавив дрожь, я старалась не показывать ужас. — У девочки тень старика, хотя большую часть времени Тэйка все тот же ребенок.
— Нет-нет, это другое, — тут же заверила сущность, подняв ладонь в останавливающем жесте. — Как бы тебе объяснить, чтобы наглядно было… Представь дерево, пораженное омелой. Причем омелы совсем немного, один малюсенький кустик. Омеле дерево необходимо, иначе она не выживет. А если обломать веточку с этим маленьким кустиком, дерево вскоре и забудет, что у него когда-то была такая напасть.
— Получается, можно убрать непрошеного гостя так, чтобы Тэйка не пострадала?
Я воодушевилась, но старалась виду не подавать, сохранять деловой тон. Я слишком хорошо знала, как рад знакомец причинить боль, отбирая у некроманта тех, кто ему хоть сколько-нибудь дорог.
— Можно, — глядя мне в глаза, веско подвел черту собеседник. — Но это будет очень сложно и очень опасно для тебя. Ты можешь погибнуть.
— Я могу погибнуть в любом бою с нежитью, — храбрясь, хмыкнула я.
— Да, конечно. Но в этот раз вероятность, что мы встретимся на моей стороне, исключительно велика, — прозвучало мрачно и как-то предопределяюще, будто я была обречена, а ему не хотелось говорить прямо.
Стало жутко и холодно, а твердый взгляд полупрозрачного собеседника, изучающий и несколько сочувственный, не добавлял мне уверенности. А показывать это я, некромант, не имела никакого права.
— Это угроза?
Вызов удался хорошо, уверена, и усмешка не подвела. Тем сильней ударили по чувствам горечь и разочарование знакомца. Он вздохнул, покачал головой:
— Так и знал, что ты неправильно поймешь. Нет, это не угроза. Это честное предупреждение.
Ненадолго воцарилось молчание. Казалось, глядящий куда-то сквозь меня знакомец раздумывал, собирался с мыслями.
