— Нет. И объясните людям, почему нельзя со мной. Леди Кэйтлин может сделать призраков видимыми только для меня. Остальные будут бороться с воздухом и погибнут. Понятно?
— Понятно, командир. Да хранит вас Триединая!
Эстас кивнул и погнал коня.
Призрак отца ждал почти у самых ворот.
— Поезжай по дороге в город. Я буду там, где нужно свернуть. Это близко, — скупо скомандовал Лойзар Фонсо и растаял в воздухе, оставив по себе алые искры.
Эстас последовал совету, с горечью осознав, что общался не с отцом, а со знакомцем Кэйтлин. Жена говорила, он заинтересован в том, чтобы избавиться от шамана. Оставалось надеяться, что это не было уловкой.
Призрак ждал у небольшого мостика через ручеек.
— Коня проведи по берегу. Тут круто вначале, потом будет легче, — махнув в сторону, велел дух.
Эстас быстро спешился, оглянувшись, увидел, что из ворот крепости выехал всадник — гонец в Астенс.
— Только не называйте меня сыном, пожалуйста, — осторожно спускаясь на дно овражка и придерживая коня, попросил Эстас. — Я знаю, что вы не мой отец.
— Кэйтлин и обо мне тебе рассказала? Я польщен, — усмехнулся призрак, а его голос изменился, стал глубже, насыщенней. — Она сказала, что, вероятнее всего, погибнет в бою с шаманом?
— Нет. Но я этого не допущу, — ожесточенно заявил Эстас.
— Люблю самоуверенных людей, — хмыкнул знакомец, так непривычно исказив черты Лойзара Фонсо, что Эстас предпочел отвернуться. — Запомни, если шаману удастся заполучить Кэйтлин для своей новой жизни, ее глаза поменяют цвет. Ненадолго, на день-другой. В таком случае ты должен будешь ее убить.
— Жена сказала мне о ваших многочисленных попытках затянуть ее в зеркала и убить. Моими руками вы цели не добьетесь.
— Если ее глаза переменят цвет, это будет уже не Кэйтлин, — мрачно повторил знакомец и махнул рукой на юг. С пальцев сорвались алые огоньки, слились в красную линию. — Вот направление. Поезжай по руслу ручья. Он вытекает из того самого озера в роще шамана. Лед крепкий, крупных камней нет. Гони!
Эстас вскочил в седло и не заставил себя упрашивать. Мысль о том, что знакомец предупреждал не зря, перекликалась с рассказом Кэйтлин о способе, которым шаман продлевал свою жизнь. Страх за жену захлестывал ледяными волнами. Эстас мчался вдоль алой линии и молил Триединую о помощи.
Роща показалась довольно быстро. Откуда-то из-за деревьев шло молочно-белое сияние, отчего черные стволы выглядели особенно зловещими. В паре сотен шагов от рощи конь заартачился, встал. Эстас попытался принудить его двигаться дальше, но тот взвился на дыбы, хорошо хоть, не заржал, не привлек внимания. Успокоив животное, Эстас привязал его к коряге, закинул на плечо арбалет и побежал в рощу.
С каждым шагом крепло ощущение, что туда нельзя соваться, что нарушившие покой этого места умирают долго и мучительно. Сердце билось быстро, кто-то будто положил руки на плечи и оттягивал назад, мешал приблизиться к жилищу шамана.
Алый с золотым сполох — Эстас помчался быстрей.
Деревья и кусты резко кончились — он выбежал на заледеневшее озеро. В центре сияли, переливались перламутром призраки животных. Эстас видел, как Кэйтлин добежала до берега, бросила пузырек — звон стекла, громкое ругательство шамана. Всполох белого сияния, одно из животных пропало — какой-то из хранителей получил свободу. Не заметив мужа, Кэйтлин побежала к следующему тотему. Изо льда выстрелила плеть плюща, схватила жену за ногу. Кэйтлин упала, кинжал отлетел в сторону.
Шаман, не менее плотный, чем призрак отца, подошел к Кэйтлин и встал в шаге от нее. За спиной шамана полукругом замерли призраки животных. Они скалились, порыкивали, но пока не нападали.
Эстас вскинул арбалет, прицелился и спустил курок. Именно в этот момент шаман наклонился и ударил Кэйтлин по ногам. Болт прошел выше — вонзился в плечо. Вопль боли откликнулся ожесточенной, мстительной радостью. Вдогонку первому болту полетел второй. На сей раз Эстас попал в грудь, но шамана это не развоплотило. Выстрелить третий раз Эстас не успел — на него бросились животные.
Не зря Кэйтлин предупреждала, что это не обыкновенны звери. Они меняли размеры, форму, и, к непередаваемому ужасу Эстаса, становились невидимыми!
Кэйтлин что-то крикнула — призраки обрели плотность. Мысленно поблагодарив жену за помощь, Эстас ударил изменившегося почти до неузнаваемости лиса. Призрак тявкнул, вспорол когтями лед. Сверху кинулся дятел — Эстас увернулся в последний момент, наотмашь ударил мечом — повезло. Птица, рассеченная пополам, упала наземь и мгновенно истлела. Лед стал черным, воняло паленым пером, но уважения к врагу у животных прибавилось. Они поначалу держались на расстоянии от человека и смазанного зельем оружия.
Кольцо зверей постепенно сжималось. Животные меняли форму, отращивая когти, удлинняя лапы. Пробные выпады, обмены ударами, злобное рычание лишь усиливали ощущение совершенной беспомощности.
Шаман за ногу тащил не сопротивляющуюся Кэйтлин к центру озера, а Эстас ничего не мог сделать!
