— О, изюм прекрасно обогащает вкус, — похвалила распутница, каким-то чудом заполучившая одну из двух счастливых «розочек». Она посмотрела на ошеломленно замершую рядом служанку: — Чудесный пирог. Очень нежный.
Дьерфин, сидевший рядом с виконтессой, встретился взглядом с Эстасом и выжидающе покосился на завитушку в руке командира. Сердце забилось часто и противно, Фонсо чувствовал на себе напряженные взгляды Марики и Дьерфина, в неприятно-зеленых глазах виконтессы отражалось сдержанное любопытство. Одновременно желая провалить и выиграть испытание, командир откусил «розочку».
С изюмом. Триединая, за что это издевательство?
— Я так понимаю, это очередная хорошая примета? — виконтесса усмехнулась, покачала головой и спокойным отточенным движением взяла чашку.
Да. Это была еще одна проклятая богиней, посланная в качестве испытания и наказания языческая, бесполезная, ничего не значащая примета! Что? Что у Эстаса Фонсо, достойного потомка уважаемого рода, может быть доброго с королевской подстилкой? Что?
— На вашем месте я не стала бы ждать четвертой ночи, чтобы консуммировать брак, — доверительно придвинувшись к командиру, тихо сказала леди Льессир.
— Право Аттирса… — шепотом начал Фонсо.
— Вам дороже жизнь или это право? — жестко прервала поверенная. — Вы заметили, как она бледна? Ваша жена некромант. Белое платье, на которое она не имеет права, тянет из нее силы. Она слаба. Она не может ни проклясть, ни ударить магией. Такой случай нельзя упускать.
Появившееся после этих слов чувство Эстас Фонсо ни за что не смог бы описать. Мешанина решимости, безысходности, отчаяния, брезгливости, отвращения к себе, ярости… Но в то же время он знал, что поверенная в чем-то права. Лучшей возможности не найти. Лишь бы не право годи!
А потом подруга королевы уедет, не станет же она проверять, соблюдает ли виконт Фонсо-Россэр рекомендованную частоту сношений, о которой уже уши прожужжала!
Торжество продолжалось, а его виновники, облагодетельствованная и созданная милостивой королевой пара, по традиции уходили первыми и значительно раньше всех. Эстас встал, подал остриженной руку. Виконтесса, встретившись с ним взглядом, все поняла без слов. Ее пальцы были сухими и прохладными, золотой ободок кольца — теплым. Уверенные движения, легкая улыбка, не сходившая с ее губ весь день, чуть приподнятый подбородок дополняли образ.
Эстас Фонсо от своего лица и от лица супруги поблагодарил всех собравшихся за чудесный праздник и, найдя в себе силы подмигнуть встревоженной дочери, случайно встретился взглядом с Дьерфином. Лекарь был напряжен и смотрел на командира как-то с подозрением. Но это Эстас понял уже на лестнице жилого крыла, когда до спальни его жены оставалось несколько ступеней и десятка три шагов.
— Благодарю, что показали мне дорогу, — голос виконтессы прозвучал ровно и твердо.
— Будьте добры убрать с постели череп, — процедил командир, с трудом заставляя себя говорить громче, чем билось ошалевшее, пропитанное ядом сердце. — Я приду к вам через полчаса.
— Это бессмысленно. Сегодня я воспользуюсь своим законным правом. Я отказываю вам в близости, — ее голос не дрогнул, но руки она сцепила.
— Я приду через полчаса. В ваших интересах приготовиться. Запирать дверь бессмысленно. У меня есть ключ и достаточно людей в распоряжении, чтобы высадить ее, — глядя в глаза ведьме, заявил он.
— Право Аттирса…
— Осталось в столице, — грубо перебил он. — Будьте благодарны, что я даю вам полчаса.
Она смерила его долгим, серьезным взглядом.
— Благодарю вас, любезный муж.
Еще никогда в жизни он не чувствовал себя таким подонком! Он уже ненавидел себя! Она бесправна, беззащитна и понимает это! И все, чем может отплатить за унижение, — «любезный муж»! Осознание того, что эта женщина и не ждала от него другого поведения, делало происходящее мерзким до тошноты.
Нужно скорей покончить с этим. Просто покончить с этим!
Виконтесса зашла в спальню, тихо притворила дверь. Он, проклиная себя, поверенную, королеву, предательские хорошие приметы, сорвался с места, быстрым шагом дошел до конца коридора, вошел к себе. Щелчок закрывшейся за спиной двери отрезвил.
Какой смысл в метаниях? У нее в постели побывал десяток, не меньше! Обрезанные волосы тому доказательство! Просто соитие, без эмоций, без нежностей, без чувств, без мыслей. Быстро.
Нужно пересилить себя, сломать. Разозлиться. Держать настрой.
Злость. Злость — хороший ключ.
Глупый самообман! Он не сможет, он просто не сможет! Зайдет, посмотрит на нее и выйдет! Вот его предел! Граница, рубеж!
Через это нельзя перешагнуть!
Нельзя взять женщину силой и считать себя после этого человеком!
Может, получится объяснить, уговорить?
Парадная перевязь повисла на спинке стула, тревожно поблескивала в свете ламп рукоять меча. Красивые заклепки жилета кололи пальцы и не поддавались. Пуговицы мундира оказались такими же несговорчивыми, и Эстас ругал их вполголоса.
Дверь распахнулась, в комнату влетел Дьерфин.
— Хвала небесам! — тихо выдохнул он и, закрыв дверь, повернул ключ.
— В чем дело? — вскинулся Фонсо.
