Расчет оказался верен. Прочитав письмо, лорд Арсиний стартовал к барону с того же места, где стоял, по пути неаккуратно сшибив несколько должностных лиц. Кулаком успокоив преградившего дорогу дежурного, раскаленный докрасна Арс ворвался в кабинет к барону Тиреннису и не выпускал его до тех пор, пока барон не подписал согласие на помолвку между Арсом и Ровеной. Барон сопротивлялся не изо всех сил. Затем Арсиний устно передал пожелание молодому и высокородному эльзасцу прогуляться в задней — особо глубокой — части пещер Фадии и удовлетворенно отправился в заслуженную тюрьму за самоволку.
Не менее довольный барон Тиреннис передал в дипломатическое посольство Эльзаса заверенные бумаги о помолвке дочери. Договор с лисагорским лордом послужил достаточным доказательством отсутствия брачных связей с Фадией. После Тиреннис отписал родным.
Ровена зацеловала письмо, сорвала голос от счастья и вылетела в часть к Арсинию, не выбирая платья.
Несколько дней спустя почтенная баронесса Агриппина узнала от печальной Дездроны, что будущего зятя любимой внучки держат в заточении, вменяя длинный список преступлений вплоть до дезертирства. Возмутившись до глубины души, бабушка Ровены нарушила собственный несменный график, пропустив традиционный обед с двоюродным братом покойной сестры покойного мужа, и срочно направилась в столицу. Баронесса держала курс на особый отдел. В столице она застала и взяла в заложники непосредственного начальника Арсиния. Через несколько часов старая леди вышла с победой: оказалось, что в силу возраста и опыта баронесса поддерживала отношения с самыми страшными должностными лицами страны. С Арсиния поспешно сняли обвинения, и даже взяли на заметку как многообещающего кандидата для продвижения по службе, но для острастки оставили в камере на месяц.
Ровена навещала его каждый день, нежно приговаривая, что он самый лучший, а все остальные — дураки и падлы. Арс не спорил, ревниво кутал эффектную Ровену в плащ и почтительно передавал привет бабушке.
Переговоры с Эльзасом состоялись. Свидетельства Ровены и Арсиния инициировали принятие Пакта о Категорическом Неиспользовании Хаоса. Присоединившиеся к Пакту страны неожиданно образовали Альянс. Фадия осталась в меньшинстве. В рамках Альянса к лету столетнюю войну между Эльзасом и Лисагором завершили подписанием мира.
В тот день вокруг поместья Пикирующих все цвело. Деревья только-только покрылись густой ярко-салатовой зеленью, которую украшали белые и розовые пятна душистых цветов. Ровена с леди Дездроной прогуливались по горе. Мама собирала цветы, а Ровена влюбленно зачитывала письмо Арсиния, периодически рассеянно спотыкаясь о мягкие кочки.
— ...Арс пишет, что его повысили. Вернется... Эх, через месяц. Его пока не отпускают. Думаю полететь к нему завтра, а он не хочет. Говорит, там бродит слишком много всяких вояк, готовых украсть у него невесту. Такой смешной! Я говорю, что мне нужен только он, а он все равно волнуется...
Слушая дочь, Дездрона тихо и задумчиво улыбалась. Птицы посвистывали громче при их приближении.
— Ты еще слышишь их?
Пояснений Ровене не требовалось — она сразу поняла, что мама говорит о соловьях. Выдохнув, она кивнула, вспоминая лицо Арса, глаза, губы, руки, поцелуи... Заулыбалась.
— Каждый раз, когда вижу... У тебя с папой так же?
— Не как в юности, но да — я все еще слышу.
Несколько минут они шли молча.
— Мама моей мамы говорила, что все это не просто так, — собрав букет из пахучих полевых цветов, Дездрона поднесла его к носу, вдохнула аромат. — Что наше свойство слышать соловьев ведет нас к чему-то... Точнее к кому-то. Порядок создает...
Ровена слушала.
— ...конечно, мы не знаем его замысла. Но, может быть он создает того или ту, кто слишком важен, кто все изменит; ведет к Дракону, который должен родиться в итоге...
Слабо улыбнувшись, Дездрона по-матерински заботливо поправила прядь волос дочери.
— Не знаю... — Ровена дернула плечами почему-то вспоминая трескающийся лед в глазах кровавого убийцы, встретившегося в лесу Фадии. — Может быть.
Она тряхнула головой, выбрасывая страшные воспоминания.
— Я пока не готова к детям. Мы с Арсом поживем для себя, построим дом... Может лет через сто... — она пожала плечами.
Не настаивая, Дездрона посмотрела вперед.
— Поколения женщин по нашей линии слышат соловьев, Вена... Не думаю, что это лишь прихоть Порядка. Я вижу в этом великий путь. Верю, что впереди — свет.
«Свет?»
Щурясь, Ровена посмотрела на солнце.
— Забавно... Я давно придумала имя для девочки. Если она будет... Я назову ее «самая яркая».
— Кларисса?
— Кларисса.
