Глеб, которого я больше не держала за руку, снова напрягся и недовольно скривил губы, но сдержался и не стал ни словами, ни кулаками нападать на нашего проводника.
— Когда она мне все объяснила, пришлось наскоро составлять план действий. По ее словам, в момент нападения, в карете она находилась одна, хотя уезжали из Зимнего дворца они вдвоем с Ясенем. Большую часть времени она проспала, так как сильно нервничала и очень устала. Но думаю, ее просто усыпили… В тот момент я не придумал ничего лучше, кроме как спрятать ее в самом большом городе Весеннего Двора — в Озерах. Там же, где находится имение Мартовских.
У меня такое решение вызвало недоумение, а вот у Глеба, кажется, одобрение.
— Лучше всего прятать на видном месте… Там, где точно не будут искать.
Теперь он выглядел более спокойным и даже во взгляде, которым он смотрел на Филиппа, мелькнула благодарность.
Что ж, рада, что кризис миновал. Теперь осталось нам всем воссоединиться, вернуть все и всех на свои места, а дальше…
Я посмотрела на королевского следопыта, идущего чуть впереди и уверенно прокладывающего путь дальше в лес. Двигаться становилось тяжелее, приходилось постоянно смотреть себе под ноги, чтобы не упасть, а ему, кажется, это вовсе не требовалось. Его шаг был столь легким и стремительным, что мне тут же вспомнился сон, в котором я также легко бежала по осеннему лесу…
Прокручивая в голове все то, что рассказал Филипп, я вдруг задумалась о его роли во всем произошедшем, его собственных мотивах. И поняла, что об очень многом он умолчал. О том, на что я не сразу обратила внимание.
— Скажи, Филипп, — обратилась к нему. — Что привело тебя на место преступления? Приказ короля? Или… что-то еще?
От его ответа зависит очень многое. На чьей он стороне? На нашей? Или он делает только то, что прикажет король?
Мужчина замедлил шаг и окинул меня многозначительным взглядом, от которого почему-то все тело бросило в жар.
— Скажем так, у меня были… личные причины, — тихо ответил он, с едва заметной улыбкой наблюдая за моей реакцией.
В прежнем теле никогда не краснела, а в этом, уверена, мои щеки загорелись, как фонари. Хоть я и не совсем поняла, что он имел в виду, радовало, что связи с королем он не подтвердил.
Глеб заметил наши переглядывания и бестактно встрял с вопросом.
— Долго нам еще идти? Ты предлагаешь весь путь проделать пешком? Так мы и за неделю не доберемся!
— Доберемся уже к вечеру, не переживайте, — успокоил Филипп. — Мы почти пришли.
Мы завертели головами, оглядываясь по сторонам в поисках изменений вокруг. Но лес оставался все таким же диким.
Тут впереди среди густого цветочного покрова показалась узкая тропинка. Она уводила куда-то в сторону между деревьев, и Филипп уверенно ступил на нее. Мы последовали за ним.
Некоторое время мы просто двигались вперед по пути, напоминающему тоннель. Ветви деревьев плотно смыкались над нашими головами, полностью закрывая небо, а стволы справа и слева от нас располагались так близко друг к другу, что свернуть с тропы и протиснуться между деревьями было невозможно.
— Что это за место? — взволнованно спросил Глеб.
— Не думали же вы, что я при каждом удобном случае оборачиваюсь птицей, чтобы добраться куда-то? — усмехнулся Филипп. — Для людей существуют такие вот тайные тропы, значительно сокращающие расстояние. Они связывают одно место с другим похожим. Но важно знать, куда именно какой приведет.
— «Похожее место», — задумчиво повторила я. — То есть этот портал выведет нас в точно таком же весеннем лесу, только далеко отсюда.
— Ровно в Озерах, верно, — кивнул следопыт.
Они сделали последний шаг, и деревья расступились, вновь открывая обзор на голубое небо.
Первое время казалось, что ничего не изменилось, — все тот же лес, наполненный ароматом недавно распустившихся цветов. Но вскоре стала заметна разница — воздух здесь был холоднее, а на земле местами еще виднелся подтаявший снег.
Выходили мы из Мая, а попали в ранний Март. Так необычно! И почему так мало людей знает об этих тайных проходах?
Я задала этот вопрос Филиппу.
— Сама природа хранит эти места. Если бы всем подряд было о них известно, эти тропы превратились бы в проходной двор. Вся магия этих мест рассеялась бы. Время и события прошлого показали, что людская сущность и природа несовместимы. Я бы даже сказал, конфликтны, — в его голосе слышалось некоторое разочарование.
Последняя фраза вызвала у меня недоумение — с чего вдруг подобные выводы? Разве наша сезонная магия не доказывает обратного? Мы ведь люди и можем повелевать силами природы. Мы сами — часть природы, ее олицетворение…
Но я не стала заострять на этом внимание. Тем более, что вдали, в просветах между деревьев уже показались очертания города.
Он был громаден. Вряд ли больше Эльтереса, но все же действительно очень большой. И название его говорит само за себя — настоящий озерный край с его неповторимыми красками, небесами, отражающимися в воде, цветами, украшающими улицы, множеством аккуратных невысоких домиков с покатыми крышами и людьми, мирно занимающимися своими делами.
