Рохейн и принц Эдвард тоже остались с Эрсилдоуном. Принц играл с пустой чашкой, а Рохейн смотрела в окно на буйство природы. Бард компенсировал серьезность своих компаньонов тем, что один за другим опустошал кубки с вином, то и дело окликая Тоби, чтобы тот наполнил следующий. Из всей компании он был единственным, кто развлекал их громогласными рассказами.
Салон, в котором они проводили время, был великолепен. Его красоту освещало множество свечей. Занавеси из тяжелого голубого бархата и ламбрекены украшала золотая тесьма. Высокие окна делились на небольшие фрагменты, у каждого из которых были свои ставни.
Рохейн и Эдвард смотрели на деревню, погруженную во тьму. Освещенные окна походили на россыпь квадратных звезд. Гавань внизу, омываемая ночным мраком и бушующим штормом, казалась нереальной. Темнота скрыла все признаки маяка, одиноко стоящего на высокой скале. Там смотритель, совершенно один, нес вахту, компанию ему составляли только почтовые голуби.
Шторм нанес еще один мощный удар. Молнии осветили бело-голубые очертания маяка и на доли секунды пространство бушующего моря недалеко от рифов. Там было что-то необычное. Рохейн пыталась разглядеть в подзорную трубу бледный силуэт на фоне высоких волн, пока труба не выпала из дрожащих пальцев. Эдвард тут же подхватил ее.
— Что там такое?
Он приставил окуляр к глазу.
— Корабль! — прошептал он. — И в беде, по-моему. Очень близко от рифов. Но что это за корабль? Подзорная труба не дает возможности рассмотреть опознавательные знаки.
На сей раз Бард оставил свой кубок и посмотрел в окно во вторую подзорную трубу.
— Почему не горит маяк? — воскликнул он возмущенно. — Сейчас капитан корабля должен послать почтового голубя. — С мрачным видом он бросил трубу. — Но какая птица сможет долететь в такой шторм? А без света корабль разобьется на части.
Выйдя из задумчивости, к ним присоединился Роланд Авенель.
— Сумасшествие, — сказал он, нахмурившись. — Никакие корабли не должны были приходить в это время. Откуда он взялся?
— Какое это имеет значение? Люди могут погибнуть! — воскликнул Бард. — Уверен, смотритель маяка знает это и видит корабль, потому что башня маяка смотрит в открытое море, но почему-то не зажигает свет.
— Разве у него ледяное сердце? — воскликнула Рохейн, меряя шагами комнату и стиснув руки.
— Он подчиняется приказам, — заметил Авенель.
— Ему надо отправить сообщение, — сказал Бард, неловко качнувшись в сторону принца. — Вы должны отдать приказ зажечь маяк.
Эдвард ответил:
— Когда к острову подходит незнакомый корабль, на приказе зажечь огонь должна быть королевская печать. Кольцо с этой печатью сейчас находится далеко.
— Конечно, оно на руке вашего отца, — сказала Рохейн. — Но разве у вас, Эдвард, не похожее кольцо?
— Нет, оно совсем другое.
— Тогда, — решил Бард, — смотритель маяка должен послушаться устного приказа! Мне кажется, я слышу, как из мрака кричат от ужаса тонущие моряки. Мы должны спешить!
Проснулась герцогиня Эллис.
— Что случилось? — спросила она испуганно и подбежала к окну.
— Эрсилдоун настаивает, чтобы принц отдал приказ зажечь маяк, хотя нам запрещено делать это, — сердито объяснил Авенель.
Принц тихо проговорил:
— Дорогой сэр Томас, я думаю, в такую ночь маяк не должен гореть без особого приказа.
Бард недоверчиво уставился на него.
— Я правильно вас понял? Ваше высочество позволит этим людям утонуть?
— Возможно, это трюк нежити.
— Эдвард, как вы можете говорить такое? — Рохейн дрожала от негодования. — Но это может и не быть трюком. Вы согласны возложить на свою совесть такой груз? Или на нашу?
Лицо принца напряглось.
— Леди, когда горит маяк, открывается проход через защитный магический заслон, который покрывает Тамханию, словно купол. Если его открыть, сюда могут проникнуть любые злобные силы.
Бард продолжал настаивать:
— Проход будет открыт только на одно короткое мгновение! Как только корабль будет в безопасности, его тут же закроют. Где ваше сострадание, молодой человек? Прошу вас поехать со мной на маяк и отдать приказ. Смотритель маяка не может ослушаться приказа наследника престола.
— Я поеду вместе с вами, — заявила Рохейн.
— Избавь меня, господи, от упрямых девиц! — пробормотал Бард, покачнувшись, но быстро восстановил равновесие, опершись на стол.
Лицо молодого принца выражало замешательство и страх.
— Леди Тарренис, погода слишком плохая, — сказал он, взяв Рохейн за руку. — Разве вы не видите, что сэр Томас сегодня вечером очень много выпил. Как все Барды, он слишком впечатлительный человек и действует по велению сердца, а вино усилило это качество. Если бы он был трезвым, то не стал бы со мной спорить, потому что очень хорошо знает правила острова. Пожалуйста, не настаивайте на своем. Нельзя в такую бурю выходить из дома.
Четырнадцатилетний Эдвард ростом был выше Рохейн и смотрел сверху вниз.
— Вы не хотите пойти со мной на маяк? — спросила девушка. Выражение его лица смягчилось. Судорожно вздохнув, юноша протянул ей обе руки ладонями вверх, словно сдаваясь.
— Я пойду с вами.
— Безумие! — пробормотал Авенель.
