— Это так, — согласилась Рохейн. — Но, к счастью, сиофры предпочитают волшебные трюки, а не войну. Их маленькие стрелы могут нанести вреда не больше, чем шип чертополоха. Однажды мне пришлось ехать с караваном, который был уничтожен нежитью, но я поняла, что нападение не было спланировано. Просто они пересекали дорогу, а мы, на свою беду, оказались на пути.
Ей тут же опять пришло в голову, что, возможно, Хуон неспроста напал на караван. Но нет, здравый смысл подсказывал, что в таком случае должны были бы использоваться другие методы. Когда Хуон атаковал Башню Исс, его воины целенаправленно летели туда. А на дороге они просто подчинились инстинкту, а не приказу своего властелина.
— Задолго до сегодняшнего дня, — продолжала она, — я кое-что узнала о нежити от одного странника. У них нет морали. Магические существа — одиночки, хотя у некоторых есть правители. Они не собираются вместе и не обсуждают, на кого напасть. Просто подчиняются чувству антипатии. Самые опасные из них те, у кого нет хозяина. То же самое, что батальон рабов или дивизия, в которой нет командира. Их символом мог бы быть всадник без головы. Ладно, думаю, этого достаточно, чтобы вам снились кошмары. Теперь спите. Я буду дежурить первая. Кейтри, ты ничего не хочешь мне сказать?
Кейтри задержала дыхание и посмотрела на хозяйку. Потом покачала головой и, вздохнув, отвернулась.
Луны на небе не было, звезды спрятались за пеплом и сажей. Ночь была черной, как деготь. Ветер стих. Местность выглядела до странности неподвижной. Время шло, но Рохейн не замечала этого. Мысли девушки вернулись к Торну, находившемуся со своими воинами на севере. С ними он разговаривает и, может быть, смеется, а не с ней.
Не с ней.
Из глаз Рохейн покатились слезы. Она плакала по Торну, Эдварду и другим людям, ставшим участниками трагедии, случившейся на острове из-за ее непростительного упрямства. Будет ли когда-нибудь прощена ее вина? Вряд ли.
Вдруг волосы на голове девушки зашевелились. Кто-то приближался к их укрытию. Звук сопровождался, как ей показалось, звоном цепей. Рохейн всматривалась в темноту, пока не почувствовала резь в глазах, однако разглядеть что-то было невозможно. Вцепившись обеими руками в ножи, которые захватила из дома, Рохейн подготовилась к нападению. Неизвестный приближался, но, подойдя к самому порогу каменного укрытия, остановился.
Внезапный порыв ветра дунул Рохейн в лицо. На какое-то мгновение небо очистилось от облаков, пара и пепла. Тускло блеснули звезды. Прямо перед девушкой стояла огромная черная собака величиной с теленка. Она смотрела в темноту укрытия горящими глазами, каждый из которых был не меньше блюдца.
Рука Рохейн потянулась к амулету, висевшему на шее, и крепко его сжала. Она молилась только об одном: чтобы не проснулись Кейтри и Вивиана.
Не должно быть слышно ни звука, и страх нельзя показывать. Эта черная собака может быть злой или доброй. Если повезет, она окажется Сторожевой Черной Собакой, защищающей путников. Но с таким же успехом это может быть одна из неявных
Они молча смотрели друг на друга. Тело девушки ныло от напряжения.
Ей приходилось слышать, что увидеть мортаду — плохая примета. Они считаются предвестниками смерти. Кто это на самом деле, возможности выяснить не было. Рохейн сидела не шелохнувшись, как будто превратилась в камень, стараясь не встречаться с огненным взглядом и призывая на помощь всю свою силу, чтобы даже малейшим движением не выдать страх.
После полуночи собака исчезла.
Рохейн просидела неподвижно до рассвета.
При первых лучах света она разбудила Вивиану, чтобы та сменила ее. О ночном госте девушка не стала упоминать. Тем более что на слое пепла не осталось никаких следов. Рохейн решила, что собака либо явная нежить, охранявшая их от какой-то опасности, либо мортаду, которого отпугнули талисманы. Так или иначе, им удалось спастись. Девушка завернулась в одежду и уснула.
Когда Рохейн проснулась, ей в голову пришла еще одна мысль. Собака могла быть неявной, а убежала, чтобы предупредить какое-то заинтересованное могущественное существо.
Девушки быстро покинули руины.
Дневной свет пытался пробиться сквозь облака и туман. Подруги не стали завтракать, вместо этого они полезли наверх, пробираясь между осколками валунов. Через некоторое время желание спрятаться стало таким сильным, что они с трудом преодолевали его. Магия, казалось, висела в воздухе, хотя они ничего не видели и не слышали, кроме легкого шума ветра. Девушки оглядывались по сторонам, чувствуя, как напряжен каждый нерв, едва сдерживая себя, чтобы не броситься бежать.
