Дни, оставшиеся до Имброла, были насыщены до предела. На Рохейн сразу навалилась масса впечатлений. Позже она не могла толком объяснить свои чувства, но сознавала, что действует автоматически, будучи вовлеченной в водоворот событий, который сама привела в движение. Дни были заполнены посещением портных, модисток и сапожников. Везде ее сопровождала Вивиана. Служанка суетилась, все драматизировала, без конца что-то восклицала, не в силах сдержать радость, что наконец-то освободилась от угрозы возвращения на службу к вдовствующей маркизе. И как бы в благодарность за избавление призывала всю свою фантазию, создавая из волос хозяйки великолепные и фантастические прически. Служанка обладала хорошим характером и была очень доброй и жизнерадостной. Раньше Вивиана вела замкнутый образ жизни, покорно перенося придирки и брань старой хозяйки. Сейчас мысли в ее головке порхали как ласточки над поверхностью воды, но весьма часто в них оказывалось достаточно глубины и смекалки, а уж руки и язык у нее заняты были постоянно.
Используя неожиданно нахлынувшее богатство и признание, баронесса Рохейн Тарренис попыталась с помощью новых возможностей что-нибудь разузнать о своих друзьях. Она отправила гонцов, которые вернулись с новостями, что и Муирна, и Диармид взяты на военную службу и обучаются в Изенхаммере. Что касается Маэвы, то ее не нашли. Это не удивило Рохейн, принимая во внимание время года. Зимой колдунья обычно уезжала к Койлач Грэйм. На запросы о колдунье Этлин Каванаг-Бруадар пришел ответ, что она, видимо, уехала за границу по делам, а может, еще куда-нибудь. Ее местопребывание неизвестно. Ройзин Туиллим жила в Жильварис Тарве, здоровая и невредимая. Ройзин, Муирне и Диармиду Рохейн анонимно послала подарки. Ей хотелось поделиться с друзьями богатством, не раскрывая при Дворе свое прошлое, что могло бы вызвать скандал и всеобщее презрение.
О Торне Рохейн ничего не стала узнавать, так как догадывалась, что дайнаннские рыцари имеют свои источники информации и наверняка узнают о ее поисках. Девушка одновременно и страшилась встречи с любимым, и надеялась на нее. Пока лицо Рохейн скрывала маска уродства, она не могла рассчитывать на ответное чувство, у нее только была возможность тайно обожать рыцаря и повторять про себя: «Торн не может посмотреть на меня с благосклонностью, но если бы я выглядела иначе, то все могло быть по-другому». Теперь же, когда открылось настоящее лицо, девушка стала беззащитной перед рыцарем. Если бы Торн отказался от нее сейчас, тогда можно считать себя действительно отвергнутой.
Без сомнения, Торн проявил к Рохейн необыкновенную доброту, но она была в его характере. Благожелательность рыцаря распространялась и на Диармида. Что касается поцелуя, то Рохейн не чувствовала уверенности, что правильно поняла его значение. Сделал он это из жалости или потому, что она ему нравилась, вопреки логике? Может быть, он повиновался импульсу, но предварительно убедился, что вокруг нет лишних глаз? А если свидетели все-таки были, то дайнаннец, наверное, потом сожалел о своем поступке. В этом случае ему вряд ли захочется, чтобы кто-то напомнил о безрассудстве по отношению к незнакомке, проникшей во дворец путем обмана. Нет, воспоминания о темноволосом воине сродни редкому драгоценному камню, такому хрупкому, что безжалостный дневной свет может его разрушить. Поэтому она будет прятать свое богатство в самом потаенном уголке памяти, чтобы сохранить навсегда, даже если больше не сможет насладиться его красотой.
Не видя Торна, Рохейн, ничем не рискуя, могла надеяться, что счастье возможно. Однако, несмотря на все разумные доводы, девушка везде искала дайнаннца взглядом, как заблудившийся в пустыне странник пытается найти хоть какой-нибудь признак воды. Стоило Рохейн увидеть длинные черные волосы, рассыпавшиеся по широким плечам, как сердце бешено колотилось, норовя выпрыгнуть из груди. Все самое прекрасное и радостное в жизни было связано только с Торном.
В настоящий момент тоска по нему ютилась в самой глубине ее души, потому что только каменное сердце могло оставаться холодным среди нарастающего с каждым днем радостного ожидания кульминации праздника. Больше того, Рохейн оказалась окруженной веселой компанией. Главными в ней были Вивиана, Томас Эрсилдоун, герцогиня Эллис-Жанетта, жена Роксбурга, с которой Рохейн подружилась, и по удивительному стечению обстоятельств, хотя, может быть, и не такому уж удивительному, недавний недруг Дайанелла и ее окружение. Рохейн, получив титул, оказалась им ровней, кроме того, стала популярной личностью, показав пещеру с сокровищами, и теперь пользовалась благосклонностью Короля-Императора и самых важных аристократов Двора.
