В соседней комнате желающих перекусить ждал накрытый стол. Золото сверкало повсюду: на стенах, на тяжелых рамах картин, в орнаменте на потолке, в инкрустациях на стульях, на тяжелых каминных решетках. Вдоль стен в застекленных шкафчиках стояли фигурки из полудрагоценных камней. Через высокие открытые двери был виден освещенный сад. Около выхода, словно на страже, стояли изящные мраморные статуи и большие золотые вазы, полные белых лилий. Необыкновенной красоты хрустальная люстра освещала все это великолепие, а пол, начиная от Белой комнаты до восточной галереи, покрывали бесценные красные ковры с золотым узором.
Хранитель столового серебра, компенсирующий недостаток роста внушительным объемом, накладывал себе в тарелку горкой мусс из лобстеров и гусиный паштет. Около него подвыпивший дворецкий с лошадиным лицом демонстрировал замечательные фокусы перед толпой восхищенных пажей и привратников, устанавливая на голове башню из пустых тарелок. В конце концов сооружение со страшным грохотом рухнуло. Несчастный хранитель подпрыгнул и осторожно сдвинул с красно-золотого ковра осколки тарелок.
Оконфузившись, дворецкий разозлился и заорал:
— Это ты виноват, Фосетт! Ты помешал!
— Ори, пока не охрипнешь, лошадиная физиономия. Ничего я тебе не мешал, — последовал неожиданный ответ.
Дворецкий затянул потуже пояс и закатал до локтя рукава. Его щеки побагровели и стали похожи на два спелых баклажана.
— Это кто лошадиная физиономия? Это твое лицо можно сравнить с задней частью этого благородного животного.
Вокруг, посмеиваясь, стояла толпа слуг. Хранитель, довольный удачным ответом, стоял подбоченившись.
Публика аплодировала каждому колкому замечанию. Тем не менее оба участника скандала хорошо сознавали, что вскоре последует неминуемое возмездие от разгневанного Управляющего королевским имуществом за нанесенный коврам и посуде ущерб.
После долгих препирательств жонглер-неудачник обхватил противника за колени и сбил с ног.
В ход пошли кулаки. Рохейн и многие другие ретировались в сравнительную безопасность танцевального зала. Среди множества людей девушка обратила внимание на высокого мужчину с яркими голубыми глазами, одного из лакеев. На нем был надет эффектный костюм из синего бархата, отороченный белым мехом. Он склонился в низком поклоне перед кудрявой горничной, шестой внучкой маркиза Рано. Девушка подала ему руку, и они закружились в танце, глядя друг другу в глаза.
— Любовь не знает разницы в общественном положении, — сама себе пробормотала Рохейн.
Раскрыв деревянный резной веер, расписанный сценами из легенды о спящих воинах, Вивиана подошла поближе к хозяйке.
— Я сплю или на мне действительно платье, расшитое серебром, и пояс с топазами моей хозяйки?
— Иди развлекайся! — проговорила Рохейн с улыбкой. — Сегодня ты леди и не должна меня сопровождать.
— Джорджиана Гриффин все время находится около Дайанеллы…
— Меня это не интересует, иди.
— Я вам так благодарна! Не дождусь, когда смогу потанцевать! Это лучшая ночь в моей жизни!
Поспешно поклонившись, Вивиана присоединилась к дамам, ожидающим приглашения на танец.
Рохейн обвела взглядом зал, обмахиваясь лакированным веером. На поясе у нее висела маленькая сумочка, в которой лежали карточки и изящный карандашик. Сумочка была расшита жемчугом и золотом. Филигранная работа мастеров вызывала восхищение. Несколько джентльменов написали на карточках свои имена. Подходя к даме с приглашением на танец, пылкий претендент извлекал из кармана белый кружевной платок и с поклоном размахивал им. Рохейн приняла несколько приглашений, многим отказала.
Блестящим танцором она не являлась, поскольку на импровизированных уроках Вивианы выучила всего несколько па, хотя галантные кавалеры, в чьих объятиях кружилась Рохейн, не обращали на сей факт внимания. Но все равно никто из них не мог сравниться с Торном. Рохейн больше не хотела танцевать ни с кем, кроме него. Устав отказываться от приглашений, она спрятала лицо под маской с перьями, взятой взаймы у герцогини Роксбург, изображавшей сегодня камеристку. Правда, она почему-то прикрепила к спине пару больших крыльев мотылька и распустила черные волосы.
В зале находилось много дайнаннских рыцарей, одетых и как аристократы, и как слуги, но с того места, где стояла Рохейн, их было трудно рассмотреть. Казалось, что с галереи, где размещались музыканты, кто-то руководил происходящим. Заметив молодого графа, по-видимому, разгадавшего маскировку и стремительно продвигавшегося в ее направлении, Рохейн выскользнула в дверь для слуг и оказалась на узкой лестнице.
Спускаясь вниз, девушка ощутила за спиной чье-то присутствие. В свете факела на стене появилась длинная темная тень. Рохейн повернулась и подняла глаза, потом сорвала маску, чтобы лучше видеть.
— О господи! Лорд Саргот!
