Рыбацкие семьи встретили принца, леди Рохейн, герцога Эрсилдоуна и герцогиню Роксбург с детьми песнями, цветами и цветными бумажными фонариками на веревочках. Они дарили им разные безделушки, инкрустированные жемчугом или вырезанные из коралла, моржового клыка, морских раковин или китового уса. Гостей поразили искусно выполненные букеты из раковин, где каждая подбиралась по цвету и форме, напоминающей определенный листок или цветок. Более богатые островитяне преподносили жемчужные ожерелья, браслеты и пояса, украшенные гранатами, оливинами и цеолитом. Кроме этого, янтарные и агатовые табакерки и еще много симпатичных, забавных вещиц и вдобавок вазу, в которой были заточены три трогательных морских конька, которых Рохейн потом выпустила в море.
Глава деревни произнес речь.
С королевского корабля, зависшего над водой, донеслись громкие звуки матросской песни. Поднятый якорь со скрежетом встал на место.
Рохейн надолго запомнит Торна в тот момент, такого красивого, что у нее перехватывало дыхание. Облокотившись на борт, он не махал ей рукой, а просто смотрел, пока расстояние сначала не истончило последнюю ниточку, связывающую их, а потом и совсем не порвало. Подобно приливу, в девушке поднялась ужасная тоска и желание быть рядом с ним. Рохейн не могла говорить, она опять на время стала немой.
Это был секретный остров Тамхания, который иногда еще называли Таваал. Сотни лет он был личным убежищем королей из рода Д'Арманкортов. Специальное морское заклятие охраняло его от нежити. Кроме того, остров скрывал из виду особый туман. Ходили слухи, что происходит это из-за травы
В Каэрмелоре Рохейн попрощалась с Сианадом. Он сел на купеческий Летучий корабль, чтобы отправиться в Финварну. Ей было одновременно и грустно, и радостно.
Он весело помахал ей шляпой, поднимаясь по трапу. То был последний раз, когда Рохейн видела его.
Процессия карет и всадников двинулась по ухабистой дороге из рыбацкой деревушки в горы. Пришлось миновать множество базальтовых мостов, ручейков, стекающих с гор, проехать мимо деревьев, причудливо изогнутых солеными ветрами, прежде чем они добрались до королевского поместья Тана. Замок возвышался над деревушкой в гавани, где в чистых зеленых водах прыгала летающая рыба.
Возле поместья их встретил сенешаль Таны Роланд Авенель.
Весь остров принадлежал короне: Жили здесь несколько феоркайндцев, получивших в награду право обосноваться на Тамхании, какое-то количество потомков островитян, рыбаки, фермеры и садоводы, платившие десятину товарами или драгоценными камнями, добытыми в разломах гор. Некоторые из них родились на острове и продолжали здесь жить, другие вырастали и покидали его туманные берега, чтобы больше никогда не вернуться. Иногда на Тамханию приезжали мужчины и женщины, получившие разрешение от властей, представляющих корону. По-видимому, считалось, что они владеют мастерством или умением, которое может пригодиться островному обществу. А может, этим людям просто захотелось мира и уединения.
Поместье Тана, королевская резиденция, выглядело гораздо более изысканно, чем массивный замок Каэрмелора, и скорее походило на дворец из легенды. Остроконечные башенки и ряды окон ярус за ярусом поднимались из увитого плющом цоколя, почти такого же высокого, как само здание. Он представлял собой остатки древней крепости, на руинах которой был воздвигнут современный дворец. Внешние стены украшала исключительно красивая кладка. В нишах, покрытых створками гигантских раковин, прятались скульптурные изображения русалок, дельфинов и китов. Над массивными центральными дверями красовался королевский герб, а над каждым окном первого этажа были вырезаны девизы старых, благородных семей.
Дворец окружали парки с тенистыми полянами и рощами из искривленных ветром деревьев, любующихся своим отражением в неподвижных прудах. С одной стороны все это великолепие упиралось в горы, с другой — смотрело на море.
