Позже за ними пришли надзиратели и увели их в землянку.
Сколько времени прошло с тех пор, как Непомнящий стал копать землю, он сказать не мог, вскоре и он стал выглядеть также как и его лохматые друзья. Непомнящий всё пытался вспомнить своё имя, кто он и почему оказался здесь, но – никак у него это не получалось. Непомнящий не мог понять, почему они копают землю, он помнил запрет лохматых и ни о чём не спрашивал у надзирателей. – «Странно, однако, мы копаем. Сегодня роем яму, а на завтра её засыпаем, утрамбовываем, а потом – опять её вырываем. Для чего? Ведь, если бы искали что-то, тогда нас переводили бы на новое место, а мы топчемся всё на одном, только энергию свою зря расходуем, хорошо ещё, что кормят нас нормально. Хотя и это странно… даже очень странно…» – Непомнящий пытался расспросить своих новых друзей, но они мало что могли ему рассказать, повторяли всё одно и тоже – им предложили хороший заработок, они согласились, потом их пригласили в какой-то офис, угостили кофе, а когда они очнулись, то оказались уже здесь, в подземелье. Несколько раз копая землю, Непомнящий замечал и других людей, но все они были молчаливые, мрачные и только с приходом надзирателей оживлялись, становились бодрыми, весёлыми. Все помнили о наказе надзирателей и старались этим деланным весельем продлить себе жизнь, хотя в душе каждый из них понимал, что находится в этом подземелье до конца своих дней. Как-то, усердно работая лопатой и не замечая никого вокруг себя, Непомнящий вдруг услышал женский голос и этот голос показался ему знакомым, даже хорошо знакомым. Женщина звала какого-то доктора, но почему-то обращалась к нему.
– Доктор, доктор вы меня не узнаёте? Я – Луиза. Доктор, это я – ваша мед. сестра.
– Как? Как вы меня назвали? – Непомнящий уставился на женщину. Что-то промелькнуло в его мозгу, но быстро исчезло. – Вы меня знаете?
– Ну, конечно, мы же вместе с вами работали в клинике для душевнобольных. Вспомнили?
И опять что-то промелькнуло, но уже чуть задержалось.
– Я – врач?
– Да. Вы – психиатр и очень хороший.
– Как зовут меня?
– Стивом. Вы проходили практику вместе с вашими друзьями, но их имена, простите, я не знаю.
И тут Непомнящий вспомнил всё.
– Луиза, как же хорошо, что мы встретились, я ведь искал вас, мне о многом вас надо спросить.
– Спрашивайте, доктор, но продолжайте работать, копайте, хоть для видимости.
– Луиза, что произошло с журналисткой? Как она погибла и почему?
– Это я виновата в её смерти.
– Вы? Каким образом?
– Главврач передал мне шприц, сказал, что это новый препарат, созданный специально для таких пациентов как она и приказал мне ввести его ей, что я и сделала. Я ещё не успела вынуть из ткани иглу как эта женщина, журналистка стала задыхаться, я сразу же побежала за главным, а, когда с ним вместе вернулась, пациентка уже лежала на полу, видимо, она хотела встать, но не смогла – упала. В шприце был яд, теперь я это точно знаю. А потом меня привезли сюда, чтобы я никому ничего об этом не рассказала.
– А мне сказали, что вы под следствием, но к вам не пустили.
– А что другого вам сказали бы? И вот с тех пор я здесь, копаю землю.
– Получается, что и меня с этой же целью привезли сюда, ведь у главного возникли подозрения. Кое-что становится уже понятным. Луиза, а что в этой земле, что её так усиленно копают?
– Я не знаю, а спрашивать тех, кто наблюдает за копающими смысла нет. Вы хоть делайте вид, что копаете, пусть мало вскопаете, но вам это зачтётся. Знаете, мне удалось подслушать разговор надзирателей, они говорили между собой о тех, кто уже не мог копать. Представляете, их застреливают и тут же закапывают.
– Именно об этом мне и рассказывала моя пациентка. Луиза, скажите, а почему вы донесли главному, что я сам захотел сделать укол журналистке?
– Ведь делать уколы моя обязанность, я решила, что все уколы теперь будете делать вы и очень перепугалась, могла остаться без работы, потому и спросила главного об этом, а доносить я и не думала. Вы не правильно поняли меня.
– В таком случае, простите меня Луиза, я ведь дурно стал о вас думать.
– Прощаю. – Девушка улыбнулась.
– И всё-таки мне непонятно, что мы тут раскапываем.
– Вы уж не спрашивайте ни о чём у надзирателей, а то любознательных и неугомонных они отправляют в психушку, об этом я тоже услышала в том же подслушанном мною разговоре.
– Они – это кто? Надзиратели?
– Нет, надзиратели – это слуги, а кто стоит за ними – неизвестно. Работайте лопатой, надзиратели подходят.
– Ну, что, копаете? – Надзиратели посмотрели на выкопанную яму. – Жару прибавьте немного, что-то вяло копаете. Продолжайте, мы придём позже. – И они ушли.
– Луиза, я не понимаю, для чего нас заставляют копать, с какой целью. То мы копаем, то закапываем. В чём смысл всего этого?
– Доктор, что я могу сказать, я тоже задаюсь всё время этим вопросом, но ответа не нахожу. У меня только одно в голове – очень хочется отсюда сбежать, но – как? Я даже не представляю.
– Луиза, вы разве забыли, что я психиатр?
– Пока всё помню, но, что будет потом с моей памятью, сказать не берусь. – Грустно усмехнулась девушка.
