— Найди ее! — ревела Эмма. — Переверни вверх дном всю Венецию, всю Адриатику, весь мир, если потребуется, но найди мне ее!
— Мне не придется все это проделывать, — заверил ее Габриэль. — Она, скорее всего, на корабле Форбена.
— Болван! Ничтожество! — выругалась Эмма, влепив ему пощечину.
Ею владели гнев и жестокое разочарование.
Эмма была совершенно измучена. Вот уже три дня, с тех пор как узнала о побеге Мери, она не спала, не ела, не жила. Отсутствие Мери жгло ей низ живота и сердце, как еще никогда не бывало прежде.
— Пес паршивый! — в припадке бессильной ярости вопила она. — Давай шевелись, ищи наемников, догони этого корсара, утопи его и приведи ее ко мне! Ты меня слышишь? Я хочу Мери Рид!
— А я вот хочу, чтобы вы успокоились, — вспылил Габриэль, не в силах дольше терпеть, — и знаю средство для этого.
Резко притянув Эмму к себе, он крепко поцеловал ее. Эмма так же резко его оттолкнула.
— По какому праву! — кипятилась она, осыпая его ударами.
— Ну все, хватит, — решил он, — давно пора преподать тебе другие законы.
Как ни отбивалась Эмма де Мортфонтен, собственный наемник уложил ее на диван в квартире посла и изнасиловал.
— Ты поплатишься жизнью за то, что посмел это сделать, — проговорила она намного позже губами, вспухшими от свирепых поцелуев Габриэля.
— Меня бы это удивило, — насмешливо отозвался тот, застегивая штаны.
— Почему это? — недовольно спросила она.
Он схватил ее за руку, рывком поставил на ноги и притиснул к себе.
— Потому что тебе это понравилось, хозяйка. Я посмотрю, что мне удастся сделать с твоей Мери, — прибавил он, грубо ее оттолкнув.
Эмма в полном смятении чувств рухнула на диван. Все тело у нее пылало. Никогда ни один мужчина так с ней не обращался.
Габриэль смерил ее взглядом и улыбнулся. Его улыбка показалась ей непереносимой, однако она столь же смущала ее, сколь и раздражала.
— Когда ты вернешься? — спросила Эмма.
Он не ответил.
Едва Габриэль вышел за дверь, Эмма удовлетворенно потянулась. Он был прав. Ей понравилось.
— Мама!
Мери подскочила, мгновенно проснувшись, и села на постели. Каюта была озарена радостным светом, вливавшимся сквозь большие окна. Мери только и смогла, что раскинуть руки, сердце готово было выпрыгнуть у нее из груди. Ничтожной доли секунды хватило для того, чтобы исчезли все ее сомнения, все ее страхи. Никлаус, ее мальчик, был здесь, рядом с ней. Они до боли стиснули друг друга в объятиях и принялись ненасытно целоваться.
— Капитан сказал, ты уже выздоровела.
Никлаус отодвинулся и замер, увидев, что по щекам матери льются слезы.
— Ты плачешь?
— Это я от радости, что вижу тебя.
Она не обманывала его. Ее захлестнуло непомерное счастье. В глазах Никлауса-младшего мерцали тысячи звезд, и Мери безошибочно узнавала каждое созвездие, пусть даже ее сын изменился, вырос, окреп, пусть волосы у него сильно отросли, а голос стал ниже. Его узнали ее пальцы, ее утроба, ее душа. Она снова привлекла сына к себе и сжала так, что едва не хрустнули косточки.
— Я тоже по тебе скучал, — признался он, осыпая ее поцелуями. — Мы больше не расстанемся, правда, мама?
— Никогда, милый, больше никогда.
У нее ни сил, ни желания не было жить с ним в разлуке. Она почти решилась сказать ему насчет Энн, разделить с ним надежду, но осеклась, не позволила себе это сделать. Мальчик едва оправился от этой потери, зачем бередить рану, пока нет никаких доказательств. Мери и сама запрещала себе до конца поверить в то, что Энн жива. Она по-прежнему была убеждена в том, что все это — новая ловушка, которую Эмма придумала для того, чтобы удерживать ее под своей властью.
— Мы отправимся искать клад? — хитро поглядев на нее, спросил Никлаус-младший.
— Не знаю, милый.
— А где Корнель?
— На Пантеллерии. Он ждет нас там.
Никлаус кивнул. Его лицо внезапно сделалось озабоченным. Мери никак не могла от него оторваться. Одно только прикосновение к сыну пробудило в ней все то, от чего она хотела бежать. Она понимала, что, как бы далеко она, мать, не ушла, все равно по-прежнему будет с ним связана. Он — плоть от плоти, кровь от крови ее. Ее слабое место. Она уже пробовала убедить себя в обратном. И больше не повторит той же ошибки.
— Он мог бы вернуться, — предположил мальчик.
— Но мне, Никлаус, мне никогда не дозволено будет остаться на одном из судов морского флота. Независимо от того, будет ли там Корнель.
— Даже если ты выйдешь замуж за капитана?
— Тем более если я выйду замуж за капитана. А ты этого хочешь, да? Чтобы я вышла замуж за Форбена?
Никлаус пожал плечами:
— Я только хочу быть марсовым с тобой, и больше ничего.
— Корк завещал Корнелю «Бэй Дэниел».
У Никлауса-младшего загорелись глаза:
— Правда? Капитан говорил, это самый лучший фрегат, какой он знает, после «Жемчужины». И он прав.
Мери пристально поглядела сыну в глаза:
— Если бы ты был на моем месте, Никлаус, как бы ты поступил?
— Я бы выбрал Корнеля, — уверенно ответил сын.
— Почему?
— Мне очень нравится господин де Форбен, но я скучаю по Корнелю, — признался мальчик. — Мне его недостает, как папы.
