Инстинкт подсказывал ей, что надо соблюдать осторожность. Рекхем ровесник Никлауса-младшего. Ей легко о нем судить. Джон вспыльчивый и задиристый, но умеет проявить и справедливость, и дружеские чувства. Ее мстительность производит на него впечатление, и, похоже, несмотря на враждебное отношение к пленникам, он не станет убивать их ради собственного удовольствия или ради славы, — это не в его характере. Вероятнее всего, высадит на ближайшем острове, оставив запас воды и пищи ровно на столько времени, сколько потребуется для того, чтобы осмотреться и как-то устроиться. Тревожиться не о чем. Она привыкла к всевозможным препятствиям, и очередная помеха на пути оставила ее равнодушной. Что значит неделя или даже месяц в сравнении с годами, уже прошедшими в ожидании…
Балетти рядом… Мери отдалась зыбкому прикосновению, казавшемуся ей предвестием того, что в полной мере свершится в будущем, после того как она вернет ему покой. Не имеет значения, исцелит ли его хрустальный череп. Балетти всегда найдет себе место среди пиратов. В противоположность его миру, где для того, чтобы существовать, необходимо выглядеть привлекательно, здесь любой шрам вызывает уважение.
Прошло довольно много времени. Наконец их выпустили из трюма. По звону сабель и движению судна они уже поняли, что шлюп был захвачен без труда.
Выбравшись наружу, Мери невольно сощурила глаза от брызнувшего в них яркого апрельского солнца.
— Вижу, капитан Рекхем, вы были правы, а я ошибался. — Вейн поклонился ему с горькой и безнадежной улыбкой.
— Твое время прошло, Вейн, — вызывающе проговорил Рекхем, больше для того чтобы показать свое превосходство всей команде, чем из желания позубоскалить.
В его взгляде светилось искреннее уважение. Судя по всему, Мери не ошиблась: Рекхем смелый и дерзкий человек, он должен стать хорошим капитаном для «Реванша».
И, словно отвечая на ее мысли, Джон указал на шлюп, все еще соединенный с бригантиной.
— Он твой, Вейн. «Реванш» я оставляю себе.
— Вижу, кое-что из того, чему я тебя учил, в тебя запало. Пошли, матросы. Переходим на наше судно, — решил он, повернувшись к своим.
Лоб бывшего капитана прорезала горестная складка. Подачка Рекхема больно уязвила его и без того раненую гордость.
Шум докатился до Энн в ту самую минуту, как она, полуодетая, отворила ставни. Джеймс Бонни натягивал жилет.
— «Реванш» на якоре! — Она не удержалась от радостного восклицания и просияла улыбкой.
Муж нахмурил брови. Тотчас спохватившись, Энн прибавила:
— Ты сможешь поработать на Вудса Роджерса, ты ведь кипятился из-за того, что не удается ему угодить.
— Это верно, — согласился Джеймс, чью подозрительность жене тем не менее усыпить не удалось. — Дадим Вейну высадиться на берег. Я знаю, где его найти.
Энн закусила губу, подавляя желание немедленно бежать на пирс. Этого никак не сделаешь без того, чтобы муж тотчас не выяснил все, что ей так трудно было скрывать.
— Пойду посмотрю, готов ли завтрак, — сказала она, огибая кровать, чтобы добраться до двери.
Джеймс Бонни ее остановил.
— Я куда сильнее изголодался по тебе, — прошептал он, обнимая ее и чувствуя, как возбуждает его нарастающая ревность.
Энн, которой это было совсем некстати, оттолкнула мужа, жеманно проговорив:
— Ну, Джеймс, ну неужели ты не можешь подождать до вечера?
Он разжал объятия, но твердо и настойчиво проговорил:
— Нет, сию же минуту, если только ты не предпочитаешь мне кого-то с «Реванша».
— Хватит болтать глупости, — выдохнула она, позволяя ему щекотать ей шею поцелуями.
— Это не может быть Вейн, — продолжал рассуждать муж. — Слишком стар.
— Перестань, — молила Энн, внезапно испугавшись его натиска, его неровного дыхания.
— Рекхем, — решил он, увлекая ее к постели. — Ну конечно, тебя волнует Рекхем.
— Отпусти, — разозлилась она. — Ты с ума сошел.
— Да, сошел с ума, — подтвердил он, опрокидывая ее на еще не убранную супружескую постель. — Я с ума схожу из-за тебя. С ума схожу, когда представляю себе, как чужие руки касаются твоей кожи. Ты захотела меня в Чарльстоне, Энн Кормак. Ты еще со мной за это не расплатилась.
Он задыхался от неистового желания. Энн почувствовала, как рыдания обожгли горло, и перестала сопротивляться.
— Вот и ладно, — хмыкнул Джеймс, расстегивая штаны. — Я-то думал, что придворные обычаи тебе нравятся больше, чем матросские, но, как оказалось, я ошибался, так что…
Он задрал на ней юбки и грубо ею овладел. Энн стиснула зубы и подумала, что Джеймс Бонни дорого заплатит за свое непристойное поведение.
После обеда, воспользовавшись тем, что муж куда-то отлучился, Энн отправилась в таверну под названием «Топенант», где Рекхем и его люди имели обыкновение собираться, чтобы прокутить добычу.
Она сразу увидела Джона Рекхема — тот пил вино с груди какой-то девки. Та, запрокинув голову, подставляла вырез платья под льющуюся из кувшина струю.
Собравшиеся вокруг их стола громко и похабно смеялись. Энн, недовольная, остановилась на пороге. Рекхем схватил потаскуху за талию, усадил на стол, а затем еще поднял и раздвинул ее ляжки так, что и ступни оказались на столешнице.
