— Это дело можно уладить, — сказал Корнель. — Я знаю в Дюнкерке таверну, где собираются лихие и не слишком щепетильные корсары. Надеюсь, Клемент Корк, один из моих друзей детства, захочет отправиться в путь за приключениями. Даже не надеюсь — готов об заклад побиться!
— Вот и расчудесно! — воскликнула Мери, и мысли в ее голове закрутились с сумасшедшей скоростью.
— У тебя уже сложился план действий? — спросил Корнель, наблюдая за тем, как выражение лица девушки меняется от задумчивого к довольному.
— Хм… Тобиас Рид говорил еще о карте, которой владеет и на которой обозначено место, где спрятаны сокровища. Без нее нам ничего не найти. И первое, что мне пришло в голову: надо, опережая их, помчаться к дядьке кузнеца, украсть у него второй кулон-«глаз»… ну и так далее. А вот теперь я думаю, что лучше бы и мне и тебе побыть в тени. Потому как, если кого-то из нас сцапают, нам будет трудно оправдаться, верно?
— И что ты предлагаешь? — спросил Корнель, в груди которого ощущение счастья росло и росло по мере того, как оживали на глазах самые главные таланты Мери и как все более тесным становилось его с ней союзничество.
— А вот что. Предоставим Ридам сделать всю грязную работу. Они лучше нас сумеют добыть второй нефритовый «глаз». А поскольку нам нужна еще и карта, которой Тобиас хвалился, значит, надо будет все сразу и забрать у него в Сен-Жермене. То есть мне надо будет забрать, — уточнила Мери. — Я в состоянии самостоятельно уладить свои дела. И — уж поверь — только и ждала, случая с этим гадом поквитаться. Ты тем временем разведаешь обстановку в Дюнкерке и сторгуешься с этим капитаном Корком. Ну а я, закончив тут все, приеду к тебе.
Корнель кивнул в знак согласия.
— Ну, Мери Рид, — проговорил он, — наконец-то я вижу тебя такой, какой люблю!
— Ты меня любишь?
Вот тут Корнель сильно пожалел, что в этом кабачке нельзя схватить ее в объятия… Он только еще ниже наклонился над столом, прошептал:
— Гораздо сильнее, чем ты себе можешь вообразить! — и, улыбнувшись, выпрямился.
Прямо настоящий обольститель!
Мери долго всматривалась в его лицо… А она? Она тоже так его любит? Нет, этого она не могла бы утверждать. Она бесконечно дорожит им, но разве это любовь? Сесили рассказывала о громадной волне, которая поднимается изнутри и всю тебя затапливает, а когда отступает — остается пустыня… Нет, совсем не похоже на то, что Мери чувствует, совсем… Правда, ей кажется, что с Корнелем они куда ближе и что она к нему привязана куда сильнее, чем к Форбену или к Эмме. Ей ужасно нравится его пылкость, ей нравится, какой он неистовый и одновременно нежный, искренний, понимающий…
— Ладно, пошли, — сказала она, поднимаясь из-за стола: пора было прекращать мечтания, и потом уж слишком она сейчас разохотилась до ласки, обещанной взглядом любовника. Не время!
Какая разница, на чем основано ее чувство к Корнелю, что бы это ни было — этого вполне достаточно, чтобы предвидеть: рядом с ним ее ожидает чудесное будущее!
Когда они вернулись к лошадям, оказалось, что кареты Ридов на стоянке нет.
— Однако эти господа торопятся! — усмехнулся Корнель, вставляя ногу в стремя.
— Пусть себе торопятся! — улыбнулась Мери. — Это и в наших интересах тоже.
Сейчас, возбужденная сделанным ими открытием и признаниями Корнеля в таверне, она уже ни о чем другом не думала. Корнель был уверен, что знает довольно для того, чтобы убедить Корка взять курс на Вест-Индию, и Мери ему верила.
Каждый раз, когда их взгляды встречались, они испытывали одинаковую жажду. За ужином они решили, что Корнель отбудет в Дюнкерк завтра на рассвете, а Мери останется следить за маневрами Ридов. Самой ей придется вступить в игру только после того, как супруги добудут нефритовый «глаз». Упустить момент нельзя, потому она станет дежурить у их дома.
Корнель за подругу не беспокоился, он знал, что Мери умеет действовать, не ставя себя под удар. Всего за несколько месяцев она сумела развить в себе незаурядную уверенность и недюжинный интеллект. А уж о ее сверхъестественной ловкости и проворстве, стоит ей взяться за шпагу, и говорить нечего! План у них отличный. Взаимопонимание полнейшее.
Когда за ними закрылась дверь пожалованного королем Яковом особняка, оба уже задыхались, у обоих повлажнела кожа, и тот, и другая уже не могли сдерживать желания, не могли противостоять столь очевидному зову плоти. Они торопливо разделись — словно воры, меняющие одежки, чтобы, надев другие, скрыться с глаз. Взгляды их прожигали насквозь почище пламени свечей, горевших у изголовья постели с балдахином. Они яростно набросились друг на друга.
— Возьми, возьми меня скорее! — простонала Мери.
— Ах ты, лакомка! — хрипло откликнулся Корнель. — Мадам мечтает об абордаже?
