– Каллум! Посмотри, что у нас есть!
Каллум подошел ближе и стал рассматривать предмет.
– Очень мило. Металлический бочонок, только слишком маленький, чтобы для чего-то пригодиться.
– Ничего подобного! Никакой не бочонок! Это консервная банка, а внутри – говядина. Банка сделана из жести и запаяна.
Каллум потыкал банку:
– Если она запаяна, откуда ты знаешь, что внутри говядина?
– Но мы не можем открыть ее и посмотреть! Испортим банку! – опешила Давина.
– В таком случае можешь говорить, что внутри мясо единорога, и просить за каждую банку по десять гиней.
– Подумать только, и это наполовину шотландец! – возмутилась мать, ударив его по руке. – Никогда не смей говорить, что убил и разрезал единорога!
– Не буду, – послушно согласился Каллум.
Странно… Мясо в банке. Воистину мир – удивительное место.
– Итак, что тебе нужно от меня сегодня?
– Ты хороший сын. Это я и хотела сказать, когда ты пришел.
– Что я хороший сын?
– Что мне кое-что нужно. Но ты хороший сын.
Давина вынула карандаш из-за уха. Она всегда носила карандаш за ухом, а другой втыкала в узел седеющих волос.
Достав из кармана передника список, она стала ставить галочки напротив каждого пункта:
– Прошлой ночью Эдварду назначили штраф за то, что шатался пьяным перед зданием суда на Боу-стрит. Он не может заплатить до первого дня следующего квартала, когда получит жалованье. Если бы ты мог потолковать с магистратом…
– Договорились.
Каллум глубоко запустил совок в корзину с чечевицей, зачерпнул и наклонил его, позволив сухим пуговкам высыпаться обратно.
– Фокс, возможно, простит ему штраф при условии, что следующие несколько месяцев больше Эдварда не увидит. Что еще?
– Немного свинины от твоего знакомого мясника, что живет в двух улицах отсюда. Он всегда дает тебе мясо по лучшей цене, с тех пор как ты нашел вора, укравшего…
– Я помню. Хорошо. Возможно, мне удастся купить мясо по семь пенни за фунт.
Он знал, что цедит слова, но сейчас ему было наплевать.
– В таком случае купи сорок фунтов.
Она поколебалась.
– Что? Еще что-то?
– Да, – вставил подошедший Джейми. – Оставь чечевицу в покое.
Но Каллум назло ему зачерпнул и высыпал чечевицу:
– Наверняка ты не это хотел сказать.
– Нет-нет, ничего особенного.
Алан повесил на руку луковые косы.
– Только соседнее здание продается. Твоя ма подумала, что это может тебя заинтересовать.
– Ты знаешь об этом? – вскинулся Джейми.
Каллум послал ему неприязненный взгляд и прошипел сквозь зубы:
– Конечно, меня это интересует.
Последние слова он выделил специально для Джейми, и они означали: «Заткнись, если хочешь, чтобы я потихоньку все узнал».
– Ты говоришь о торговце чаем? Не о кондитере, полагаю?
– Да. О торговце чаем. У Моррисона мозгов нет совсем, – хмыкнула Давина. – Дает товар в кредит налево и направо, не ведет никакого учета! Одно дело – доверять соседям. Но человек не может жить обещаниями заплатить в самом скором времени.
– Может, стоит купить магазин? – спросил Алан. – Если посчитаем это выгодным.
Он повесил аккуратные косы лука на крючок рядом с бочонком, где хранился картофель.
– Купить магазин? – встрепенулся Джейми. – Ты хочешь купить магазин?
– Нет, конечно нет, – успокоила его Давина. – Что мы будем делать с чайной лавкой? Но посмотреть на его товар, пожалуй, стоит. Каллум, я хочу, чтобы ты узнал, что там делается. Может, хозяин совершил какое-то преступление, и тогда мы сможем все купить задешево?
Бизнес. Как всегда.
Каллум снова высыпал чечевицу в корзину.
– Нет никакого преступления в том, что человек желает продать свой магазин.
– Знаю. Но если преступление все-таки было, мы бы хотели знать. Как его соседи и все такое.
– Хммм…
– Так ты узнаешь? – не отставала мать.
– Хорошо.
Почти восемь. Можно уходить. Недельный долг перед семьей выполнен.
Он бросил совок в корзину.
– Нужно идти. Джейми, передай мою любовь Силии, хорошо?
Брат покраснел, но тут же поймал его за руку:
– Я хочу, чтобы ты справился о соседнем здании.
– Ради всего святого! Я еще вчера сказал, что все сделаю. И маме только сейчас пообещал.
– Не так.
Он наклонился ближе, так что подстриженная бородка коснулась уха Каллума:
– Узнай, сколько за него просят. Не сколько просит Моррисон, а самую маленькую сумму, за которую дом может уйти.
– Позволь предположить: ты не желаешь, чтобы мама и папа узнали, – сухо пробормотал Каллум, и в голосе его прозвучали напряженные нотки, как всегда в разговоре с Джейми. Они между собой никогда не ладили так хорошо, как Гарри с ними обоими.
– Так ты намерен помочь или нет?
Судя по тону, Джейми с таким же успехом мог спросить: «Так ты намерен смыться или нет?»
Каллум вздохнул:
– Тебе легче выяснить, чем мне. Поговори с продавцами. Или слугами.
– У кредиторов могут быть идеи получше.
– Ты ведь и их знаешь.
Джейми закатил глаза:
– Да пойми, я должен управлять лавкой.
– А я работаю в полиции.
Он покосился в сторону матери и заметил, что она с любопытством наблюдает за ними.
– Каллум, пожалуйста! У тебя больше свободного времени.
Голубые глаза Джейми были искренними, умоляющими.
Черт!
