– Нет, Джордж пока не ищет жену, но надеюсь, что Бринли подружится с собаками его отца.
– Изабел, ты стала такой странной: вдовство плохо на тебя действует. И что это на тебе надето?
Она оглядела себя:
– Платье для прогулок.
– Я имею в виду твою ротонду.
– Как уже было упомянуто, я собираюсь на прогулку.
– Она голубая.
– Совершенно верно.
Цвет был приглушенный и скорее годился для вечера, но все же ротонда действительно была голубой.
– Ты все-таки в трауре!
Неужели ее обидело его нежелание навестить ее? Ха! Раздраженная, Изабел встала, вынудив Мартина вскочить, чтобы не показаться невежливым.
– Брат, дорогой, Морроу умер больше полутора лет назад, а пока был жив, ты терпеть его не мог. С твоей стороны крайне нелюбезно теперь укорять меня за то, что я накинула голубую ротонду поверх серого платья.
– Изабел! – прошептал Алоисиус потрясенно.
– Мар-тин-дейл, – произнесла она, выделяя каждый слог ударом ладони по крышке фортепиано. – Запомни: больше я не намерена выслушивать фальшивые заявления о беспокойстве за меня.
– Но я действительно беспокоюсь! Ты совершенно забыла о приличиях!
Она вытерла гладкую поверхность крышки.
– Я богатая вдова, так что соблюдать этикет для меня необязательно.
– Ты дочь маркиза! Мне стыдно за тебя!
– О, Мартин, не переживай так: у тебя наверняка есть чего стыдиться, кроме такой мелочи, как услышанная тобой правда.
– Ты просто не в себе. Скорбь помутила тебе мозги. – Он оглядел ее одежду и нахмурился: – И ты должна не диктовать моду, а ей следовать, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания.
Братец, как всегда, был чопорен: ни дать ни взять старая дева!
– Скорее наоборот – мой ум сейчас острее, чем когда бы то ни было. А что такое «ненужное внимание»?
– Любое внимание.
– Я так и думала, – покачала головой Изабел. – Мартин, я взрослая женщина, и больше не стану ничьей тенью.
И все это из-за темно-голубой ротонды! Какое печальное маленькое восстание, притом совершенно ненамеренное. Но она надела ротонду не для того, чтобы вступить в перепалку с братом. Теперь он заставил ее задаться вопросом, какого рода внимание ей понравится и какой моде нужно следовать.
Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что лишь краем уха услышала его слова:
– Наша мать никогда бы…
Он осекся и сжал губы.
– Что? – вырвалось у нее.
Кажется, она была чересчур резка, поэтому спросила еще раз, уже мягче:
– Чего бы никогда не сказала или не подумала наша мать? Не знаю, Мартин. Честно, не знаю.
Услышав ее интонацию, он смягчился, как воск, размятый теплыми руками.
– Бедная малышка. Ты никогда ее не знала, а я прожил с матерью двенадцать лет.
«Бедная малышка»? Ну и ну!
– Повторяю, я взрослая женщина. И да, если хочешь привести мать в пример, ты должен объяснить, в чем этот пример заключается. Полагаю, я узнала ее в тот день, когда родилась, но поскольку она умерла спустя несколько часов, ничего не помню.
Мартин помрачнел. Взгляд его стал грустным.
– Все это так тяжело. Она была примерной женой, послушной. Делала все, как хотел отец. Между моим рождением и твоим было столько умерших детей! Не твоя вина в том, что ее не стало.
Он тоже не был виноват в своем появлении на свет, сын и наследник, единственный ребенок благородной пары, утешение в то время, когда они теряли детей одного за другим. Возможно, с каждым прошедшим годом они возлагали на Мартина все больше надежд, пока он не окостенел под свалившимся на него бременем.
– Спасибо, что навестил, – поблагодарила Изабел. – Я знаю, как ты за меня волнуешься.
«И за свою репутацию, и куда сильнее, чем за мое благополучие».
Ее добрые слова смягчили его.
– Ладно. Утром я возвращаюсь в Кент, но перед отъездом загляну к тебе.
– Вот и хорошо: позавтракаем вместе, – предложила Изабел опрометчиво.
Он согласился, а она подумала: если все пройдет как надо, завтра утром ей не уснуть: она будет на седьмом небе от счастья! Подумать только, она сядет за стол с братом и Люси, станет намазывать тосты джемом, болтать, а они даже не догадаются о том, что произошло ночью, хотя оба от этого только выиграют. Ее преступление предотвратит куда более громкий скандал.
– Я должна идти, – повторила Изабел. – У меня дела, и пора бы ими заняться.
Каждому члену команды предстояло сыграть свою роль. Изабел упорно шла вперед, пока остальные не стерли ноги, а вернувшись домой, сожгла все письма Батлера, рассудив, что это явные улики.
Поскольку никому не удалось открыть оконную задвижку снаружи, Батлеру поручили разбить стекло в доме Ардморов. Он намеревался нанять для этой работы уличного мальчишку. Невероятно высокая цена в полкроны купит заодно и его молчание.
Когда настанет вечер, мальчишка должен прийти по нужному адресу и швырять камни в окно кабинета, которое ему показали заранее. Если это будет сделано достаточно поздно, хозяева не успеют до утра найти стекольщика и путь преступникам будет открыт.
