– Это ты обвиняла меня в постоянной болтовне. Почему же ничего не придумала?
– Я твой гость. Ты меня пригласил, поэтому должен развлекать.
– Ну… нам вообще необязательно разговаривать. Мы можем делать что-то еще.
Она уронила щипчики для сахара:
– Но это она точно услышит!
– Я всего лишь предложил.
Поскольку она явно не была склонна разливать чай, он соскользнул со стула на пол, уселся рядом с чайным подносом и налил себе сам. Крепкий, черный, почти кипящий, такой, как он любил, чай был налит в чашечку, узор которой не совпадал с узором блюдца.
– Думаю, вам нужно это знать, – заявил Каллум, прежде чем рассказать о происшествии с Батлером в здании суда. – Поскольку вы заявили, что своими глазами видели «Весну» в кабинете герцога, Батлер был уверен, что его освободят.
Изабел подалась вперед, поставила локти на бедра, таким образом позволив Каллуму увидеть верхушки ее грудей, круглившихся над краем лифа.
– Жаль, что он не сжег картину, – вздохнула она едва слышно. – Хотя, вероятно, он бы не смог: очень гордится своей работой.
– Он зарабатывает на жизнь, копируя шедевры других художников. Трудно винить его за то, что он хочет признания, признания его настоящим художником.
– Мне безразлично, каким именно образом Королевская академия его признает, – язвительно заметила Изабел, – но он талантлив. Ардмор не может публично признать, что лишился подделки. К сожалению, герцог вовсе не счастлив обретению оригинала.
Она рассказала Каллуму о записке и визите к герцогу. Каллум присвистнул:
– Значит, Ардмор знал, что владеет подделкой, и хотел получить ее назад, чтобы обвести Анджелеса вокруг пальца? От таких известий тянет выпить. Жаль, что у меня нет виски.
– Да, это кажется безрассудным риском, – согласилась Изабел. – Возмещать долги чем-то нестоящим! Теперь я еще больше рада, что мы поменяли картины. Не думала, что Ардмор такой легкомысленный! Подделку непременно бы обнаружили, пострадала бы не только репутация Морроу, но и Люси. Мы не можем этого допустить.
Каллум с удовольствием отпил горячего чая.
– Думаю, все будет хорошо. Ты, Батлер и Ардмор теперь должны молчать, чтобы выручить друг друга.
– Итак, живем как ни в чем не бывало?
– Совершенно верно.
Она улыбнулась, хотя взгляд был рассеянным.
– Каллум, я собираюсь купить новый дом. Тот, на Бедфорд-сквер, о котором я упоминала.
– Тебя можно поздравить?
– Да. Хотя до того, как я перееду, нужно очистить потайную комнату. Как по-твоему, нельзя ли спрятать картины у Батлера?
– Недостаточно надежно.
Каллум сделал еще глоток, вспоминая укромные уголки в своих комнатах. Может ли он хранить столь дорогие картины? Нет-нет. Здесь тоже нельзя с точки зрения их сохранности и этики. Но, может, Касс о них позаботится? Что ни говори, а она не настоящий офицер полиции.
– Я дам тебе знать, когда что-нибудь придумаю.
– Спасибо. Я завидую твоим возможностям.
– Каким именно?
Он пил чай неприлично долго.
– Информация. Опыт. Физическая сила. – Она уронила щипцы и взглянула на Каллума: – И тебе повезло родиться мужчиной.
Он поперхнулся и едва не уронил чашку на блюдце.
– Такое чувство, словно за эту последнюю неделю я прожила целый год, – вздохнула Изабел. – А начать жить было пора. Давно пора. Почти полтора года я бездействовала, и ничего не происходило за исключением одной поездки в Воксхолл.
Он лениво вытянул ноги. Эффект был бы более ощутимым, не зацепись он порванным сапогом о ковер.
– Тебе понравился фейерверк?
– Ты сам знаешь, что да.
Было совершенно ясно, что сейчас не время и не место для новых фейерверков. И хотя он был рад ее приезду, здесь не место и для разговора по душам.
Но это было хорошей возможностью узнать, сможет ли она – и захочет ли – войти в его жизнь. А впереди ждала еще одна возможность… всего в нескольких дверях отсюда.
Он вскочил и протянул ей руку:
– Пойдем в бакалейную лавку?
Она выпрямилась:
– В лавку твоей семьи? Хочешь повести меня туда?
Она была в таком восторге, что ему пришлось немного ее охладить:
– Это всего лишь лавка. Не поездка в Париж.
– Знаю, но ты хочешь… чтобы я пошла с тобой.
Она взяла его за руку, и их пальцы переплелись так, словно больше никогда не разъединятся:
– Пойдем.
Когда они открыли дверь, миссис Сокетт тактично удалилась, делая вид, будто стирает пыль.
– Вы сидели тихо, как мышки. Не слышала ни звука!
Голос был разочарованным.
– Офицер Дженкс – человек воспитанный, – пояснила Изабел. – Говорит едва слышно, но я заворожена каждым словом.
– Леди Изабел шутит, – отмахнулся Каллум. – Вот и все.
Миссис Сокетт была сбита с толку, но все же жизнерадостно попрощалась. Каллум надел шляпу. Изабел накинула ротонду. Перья на шляпке по-прежнему были мокрыми и слипшимися, и она рассмеялась, прикалывая кокетливый головной убор булавкой:
– Выгляжу как мокрая курица, но ничего не поделаешь. Показывай дорогу.
Они прошли совсем немного, прежде чем Изабел остановилась и, щурясь в меркнущем вечернем свете, стала рассматривать объявление:
– Эта лавка продается. Взгляни на карточку в витрине.
