– Верно последнее. Ее милость приказала мне впускать вас в любое время, если вам вздумается посетить ее, однако сейчас она вместе с агентом смотрит дом, а потом намерена нанести визиты друзьям. Может, войдете и подождете ее?
Каллум оглядел улицу. Здесь было так тихо! Никаких карманников или фургонов с пирогами. В воздухе витал знакомый запах угольного дыма, но и его уносил свежий ветерок. Между дождевыми тучами проглядывали клочки голубого неба.
Отсюда до его комнат на Джеймс-стрит было меньше двух миль, но сейчас он оказался в совершенно другом городе.
Плечи Каллума опустились:
– Не стоит. Я не останусь. Если леди Изабел наносит визиты, то должно быть, уже посмотрела дом на Бедфорд-сквер. Что вы об этом знаете?
Селби принял бесстрастный вид:
– Ее милость казалась настроенной оптимистично, когда говорила о возможности переехать на Бедфорд-сквер.
Каллум подумал. Если она переедет в новый дом, это будет означать НЕЧТО. Он просто не был уверен в том, что именно.
Он вдруг осознал, что у него есть возможность, шанс узнать больше не об Изабел, но о мужчине, оставившем ее вдовой. Он поклялся себе и ей выяснить все, что можно, о смерти Эндрю Морроу. И Селби мог бы помочь.
– Что вы помните о покойном мистере Морроу? – спросил он дворецкого.
Селби даже глазом не моргнул, хотя вопрос мог любого выбить из колеи.
– Имя, возраст, рост и приблизительный вес.
– Подобные уклончивые ответы люблю давать и я, так что молодец, но я хочу знать, ладил ли он со слугами.
Брови Селби поползли вверх.
– В чем цель этих вопросов?
– Я пока сам не знаю.
Этот неопределенный ответ, вместо того чтобы вывести дворецкого из себя, явно его успокоил:
– Вы расследуете смерть хозяина?
– Совершенно верно.
Селби вышел на крыльцо и, прикрыв за собой дверь, очень тихо спросил:
– Появились новые доказательства?
«Можно подумать, кто-то потрудился исследовать прежние».
– Пока нет. Леди Изабел разрешила мне покопаться в деле.
Что-то в этом роде: скорее поддалась на уговоры – возможно потому, что не верила, что из этого что-то выйдет. Тем не менее согласилась, после того как он перевязал ей ногу и поговорил о попранном правосудии, и он все же хотел, чтобы восторжествовала справедливость.
– Не знаю, какая информация должна бы вам помочь, – признался дворецкий.
– Почему бы не рассказать мне хоть что-нибудь, а уж я решу, поможет информация или нет.
Лицо Селби было на удивление бесстрастным.
– Покойный хозяин хорошо платил слугам.
– Почему?
– За хорошую службу.
– А если бы он платил меньше, вы бы служили хуже?
Ха! Ноздри Селби раздулись.
– Конечно, нет! Я просто заметил, что он не был скрягой.
Да, но при этом тратил деньги Изабел. Он не принес в дом почти ничего, если не считать обаяния и связей, хотя, как оказалось, этого было достаточно.
– Офицер, вы действительно намерены узнать обстоятельства его смерти после стольких месяцев?
– Это не ответ на мой вопрос.
– Нет, офицер. – Дворецкий поколебался. – У меня тоже есть вопросы.
– Понимаю. У вас имелись вопросы, когда он был жив?
– Мне не платили за то, чтобы задавать вопросы.
Каллум закатил глаза:
– Дворецкий тоже человек. И он может иметь все вопросы, какие только угодно.
Долговязый Селби немного расслабился:
– Совершенно верно. Я не всегда понимал, что думать о мистере Морроу. Он был любезен со слугами, и все же…
Каллум уже понял, что хочет сказать дворецкий.
– Он не всегда был любезен с женой? С подопечной?
– Вы сами все сказали.
Снова поднялся ветер, заставив Каллума поспешно придержать грозившую слететь шляпу.
– Не было ни расследования, не вскрытия трупа. Смерть мистера Морроу посчитали несчастным случаем.
Дворецкий наклонил голову.
– Скажите, – спросил Каллум, – вам известно, как он умер?
Селби повернулся к двери, вынул из кармана платок и вытер пятнышко на сверкающем медном дверном молотке.
– Мне ничего не известно.
– Неизвестно или не хотите говорить?
– И то и другое, – вырвалось у Селби, и его обычно ничего не выражающее лицо стало встревоженным. – Так или иначе, я больше ничего не могу сказать.
Каллум, прищурившись, посмотрел на окна первого этажа, словно за ними можно было увидеть Изабел или покойного хозяина.
Но, конечно, там никого не было.
– Все в порядке. Для первого раза вы поведали мне достаточно.
Перед тем как уйти, он вынул из кармана огрызок карандаша, нацарапал ответ на записке Изабел и оставил ее у дворецкого.
Это было чем-то вроде испытания. Для него или для нее? Неизвестно. Но было в доме на Ломбард-стрит что-то рождавшее вопросы, но никогда не гарантировавшее ответы.
«Дома в моих комнатах на Джеймс-стрит сегодня. Семь часов. Хотел бы знать, хотите ли вы навестить меня.
К.».
Именно эту записку Каллум оставил для Изабел. Он не устоял против искушения подражать ее веселому тону и никак не мог усидеть на месте и не подбегать к окну каждые пять минут, начиная с половины седьмого, когда вернулся к себе. Только увидев остановившийся напротив дома ландо, он успокоился. До этих пор он понятия не имел, приедет ли она.
Но она приехала. Ровно в семь.
