– То, что происходило в Италии, называлось спецоперацией «Ида». Спецоперация проведена успешно. Ее участники представлены к правительственным наградам.
– И Илона тоже?
– Нет, Илона находится в психиатрической лечебнице. И это было одной из задач «Иды».
– Ее-то за что? За то, что она меня укусила?
– Нет, Илона была чем-то вроде двойного агента. Карликовая Мата Харри, которая заигралась. От жадности, наверное. Она просто сдавала Анри разным разведкам.
– А кому правительственная награда? Анри?
– Правительственная награда – тебе. А Анри, если бы не ты, через неделю был бы перекуплен британцами. Ну а потом, года через два, скорее всего, отравлен. А теперь он наш. Вместе со своей… сберкнижкой.
– А что такое «Ида»?
– «Ида» – это «Илона – Дуся – Анри».
– Ух ты! А ты, значит, Штирлиц?
– Нет, я скорее Плейшнер… который не ошибся с цветами на окне.
– О господи! А я, значит, Кэт?
– Ты – пастор Шлаг. И давай эту тему закроем. Для тебя все это закончилось.
– А если бы у меня ничего не получилось?
– Тогда вместо тебя явилась бы Алла.
– Алла? И что?
– И были бы лишние жертвы. Она, кстати, все это время была в F.
– Ух ты!
– А так благодаря тебе все обошлось мирно. За Илоной пришли наши люди в белых халатах… Их привел Ганеш.
– Тоже наш человек?
– Конечно. А Анри сейчас летит в Москву. И его там встретят как нужно.
– Мне показалось, – сказала я грустно, – что он хороший человек.
– Он неплохой человек. Но НЛП берет и плохих, и неплохих. Его тупо закодировали, так сказать, на любовь к Илоне. Ты сама видела эту… любовь. Его раскодируют и мирно завербуют. Все будет хорошо.
– А если бы она действительно отравилась?
Тимур опять помолчал.
– А за что, думаешь, дают правительственные награды?.. Такого поворота никто не ожидал… Просто ты спасла операцию.
– Нужны мне ваши награды! Повесьте их себе знаете куда!.. Агенты, сберкнижки… Политика какая-то… Я так ждала этой встречи, так ждала, а ты!..
Я заплакала. Тимур с минуту дал мне выплакаться. Потом сказал:
– Не плачь, Дуся. Ты сделала очень важное дело. Деньги здесь на двадцать пятом месте. Пошлости, конечно, хватает… А где ее нет? Даже на кладбище люди умудряются пошлить. Но… Представь себе, что благодаря вот этому твоему перевязанному мизинцу и ушибленному бедру не сядут на иглу полмиллиона Робертов… И здесь нет никакого пафоса, Дуся, поверь. Я понимаю, что похож на положительного генерала из советского фильма. Такой… герой-резонер…
– Анри – наркоторговец?
– Нет. У него у самого сын наркоман. Его просто разводили наши империалистические товарищи. Через эту кусачую красавицу. Кстати, она сама не знала, на что разводит Анри. Там были не только наркотики с террористами. Там был полный букет смертельной пошлятины. И теперь уже тема точно закрыта. Хорошо?
– Хорошо.
– Дальше. Мой дед в 1941 году получил тяжелое ранение под Псковом. Эшелон с ранеными разбомбили немцы. В живых осталось трое. Среди них мой дед. Местные крестьяне на телеге повезли их до ближайшей деревни. Это была деревня Кресты. Везли несколько часов, и двое по дороге умерли. А мой дед выжил. В Крестах его выходила твоя бабушка – Евдокия Ивановна. Он был практически безнадежен, но она сделала невозможное. Потом он воевал до 45-го. После войны стал разведчиком. Твоей бабушке он писал, один раз приезжал в Кресты. Предлагал ей работу в Москве, в Ленинграде. Предлагал взять твою маму, помогать ей с медицинским институтом. Но она отказалась. Она хотела жить рядом с могилой Петра Петровича.
– Я ничего об этом не знала.
– Я тоже не знал. Дед был разведчиком. Очень серьезным. Его жизнь частично рассекретили только через 20 лет после смерти, год назад. Мне дали его письма, его дневник. Так я нашел тебя. Прошлое, оно возвращается. Оно умеет ждать.
– Как героин, – зачем-то сказала я.
– Прошлое – это долг, который надо возвращать. Все это немного похоже на кино, правда?
– Да, похоже. На индийское. Ты Джимми. А я – «ача, ача».
Тимур улыбнулся:
– И теперь последнее. Совсем не связанное с предыдущим. Совсем. Можно?
– Можно.
– Будь моей женой.
Странно, но я даже не удивилась. Черная дорога стремительно вонзалась в ослепительно-белые снежные поля, изогнувшиеся дугой горизонта, и в сиренево-синее небо без единого облачка. Невидимое солнце было где-то над нами, наверное, в своем низком зимнем зените.
– Не говори сразу, Дуся. Подумай.
– Хорошо.
– Может, поспишь?
– Хорошо.
Я заснула и спала глубоко, ровно и без снов.
Когда я проснулась, желтое солнце светило слева, нависая над посиневшими снегами. Тимур улыбнулся мне:
– Подъезжаем к Курилкам.
Зимний день давно уже перевалил через полдень. Часа через полтора начнет темнеть. Синяки теней растянулись на золотистом снегу. Было нехолодно, градусов пять-шесть ниже нуля. Толстые сизые голуби ходили на своих алых культяпках вокруг курилкинских помоек. Казалось, что они плюшевые и ходят испуганным строевым шагом, как разжиревшие генералы, которых вдруг заставили маршировать перед главнокомандующим.
