Села на лавку и гневно посмотрела на дверь. Ну же, что вы скрываете, господа совещатели? Будь я гипнотизером, дверь давно бы послушно открылась, еще и ручку мне предоставила, но деревянный щит был непоколебим.
Единственная странность — снова начало что-то мерещиться.
Когда предметы и одежда чужих людей светились на улице — это можно было принять за отсвет и особенности освещения, но здесь, в помещении!
"Твоя способность", — прошиб внутренний голос.
Он не был моим и не был чужим. Не шизофреническая беседа с самим с собой, что-то другое. Когда вдруг возникает мысль в голове. Вот ее не было секунду назад — и вот она появилась из ниоткуда, будто и не моя вовсе, а в голову как-то пролезла.
С недоверием покосилась на синего ворона на плече. Это его мысли? Чего же так мало? Рассказал бы подробнее, что за магия у него такая, как с ней обращаться. Но партизан молчал и, подобно живой птице, изредка щелкал клювом.
Молчишь, значит? Ла-а-адно…
Снова уставилась на дверь, мысленно перебирая фразы-команды.
Сим-сим, откройся! Дай послушать, о чем они говорят! Хочу знать, о чем они секретничают! Пожалуйста…
Синее свечение на двери вдруг впиталось вглубь, а потом выделило дверь синей рамкой. Ворон спрыгнул с плеча, как с обрыва, и полетел прямо сквозь дверь.
Едва он исчез, в голове зазвучали голоса. Затаив дыхание, я вжалась в лавку.
— Это какой-то бред! — заявил грубый голос.
— Кроме слов этой девочки, нет других доказательств, — поддакнул сиплый.
— Есть мои слова, — это был голос Рика, — в протоколах стражей все зафиксировано.
— Вы лишь слышали признание от лорда Элварса, что тот похищал, истязал заключенных и вербовал их в свое движение. Вы лично видели в нем Филиппа Роджерса?
— Нет, — вздохнул Рик. — Я видел только лицо Даниэля. Он не снимал личину при мне.
— Вот!
— Господа, — вставил шеф Виллинью, — а если просто предположить, что девочка не лжет. Что если людей с дефектом действительно можно наделить сущностью и получать в результате идеальные боевые единицы. Мы же не знаем, какие еще способности может давать сущность. Вдруг не только маскировку. Может они способны убивать силой мысли или насылать галлюцинации.
— Увольте, это всё фантастика…
— А если нет? — напирал шеф. — Если прямо под нашим носом создается целая группировка из таких вот бывших дефектных людей. Целая армия!
— Не мелите чепухи, мы бы давно об этом знали.
— На повстанцев вы тоже не сразу обратили внимание, — это был Ромул. — А теперь они без стыда взрывают целые здания! Кстати, господин Дорн, вам удалось узнать, что это была за взрывчатка на фестивале?
— Не удалось, лорд Феррано. Взрыв будто возник сам по себе, с поверхности танцпола. Я бы даже сказал, где-то на метр выше поверхности.
— Чертовщина! — загалдели мужские голоса.
Я села ближе.
— Если предположить, что взрыв устроил один из таких вот дефектных с сущностью какого-нибудь вулкана?
— Какого вулкана? Сущность бывает только звериная.
— Это по словам девочки. Может, у нее зрение плохое?
— Нормальное у нее зрение! — отозвался Рик.
Защита моей чести оказалась весьма приятной.
— Хорошо-хорошо, — подытожил шеф. — Рабочая гипотеза № 1: некий бывший дефектный уголовник с пробужденной сущностью имеет способность взрываться.
— Или взрывать только вокруг себя…
— Или так. Господа, чует мое сердце, что кто-то и правда у нас под носом создает армию. Причем в масштабах страны. Пропавшие есть и в Бьорне, и в Даосе, и в Толенто.
— Кто-то поставил пробуждение дефектных на конвейер.
Мужчины снова загалдели.
— Рабочая гипотеза № 2: Филипп Роджерс, первый пробужденный дефектный, создает себе подобных. Цель?
— Помочь повстанцам, конечно.
— Его связь с повстанцами не доказана. Мы получили противоречивые данные.
— Значит, надо доказать. И брать его скорее! Вдруг есть способ вернуть дефектных к… м-м-м… начальным настройкам.
— Боюсь, повернуть время вспять уже не получится. Остается только бороться с теми, кого наплодил Филипп.
Я задумалась, а когда вернулась из мыслей, ворон уже сидел на плече и как ни в чем не бывало щелкал клювом.
Опасные уголовники — вот, кем видели эти совещатели дефектных заключенных. Я же видела в них жертв.
Жертв сначала системы, потому что сытый человек на кражу не пойдет и в тюрьме не окажется. А потом жертв манипулятора Филиппа. Похищал, истязал, заставляя умирать и воскресать, пока не заселится сущность. Чувство вины и должной преданности поглотило их, превращая в послушных бойцов. Разве можно осуждать людей только за то, что они из-за дефекта оказались в лапах маньяка?
"Он поставил пробуждение дефектных на конвейер", — пронеслась в голове фраза одного из опергруппы.
Да, пожалуй, так и есть. Цель Филиппа Роджерса явно более глобальная, чем просто обзавестись собственной группой преданных людей.
Про себя я вздохнула. Даже хорошо, что меня не взяли в их компанию. Я бы не смогла спокойно слушать, как цинично они рассуждают о несчастных людях. Они не выбирали дефект, не выбирали лечь под нож маньяка. И служат они ему по той простой причине, что в душе своей совестливы и благодарны.
Как же все запутано.
