— И, да и нет. Родители меня любили — главное, чтобы я не слишком им мешал, — но моим воспитанием по-настоящему они не занимались. Мне пришлось постигать мир самостоятельно, самому решать, что хорошо, что плохо.
Пока Кассандра не заговорила о своей бабушке, Джордж даже не задумывался, любил ли кого-нибудь. Он никогда не думал, можно ли родственную привязанность к сестре и отстраненную почтительность к родителям назвать любовью. Чувство, которое он испытывал к Лили, светлое и теплое, казалось, существовало само по себе, но с ее смертью увяло. Возможно, оно было с самого начала обречено.
Вдруг с ним что-то не так и он просто не может полюбить сам и вызвать ни в ком любовь к себе — к себе, к человеку, а не к маркизу или наследнику?
Ему хотелось спросить Кассандру об этом, но ком встал в горле. Если она подтвердит, если не сможет, когда он чувствует…
Нет, об этом даже не стоит задумываться.
— Но мы собирались поговорить о моих опытах, — беспечно заметил Джордж. — В известной степени Лили имеет к ним отношение. У меня не осталось ни одного ее изображения, а лица быстро забываются. Вот я и подумал, что, может, удастся создать ее портрет, но у меня нет таланта к рисованию, как у художников, которых обожает отец. Надо было придумать что-то совершенно другое, — он уныло оглядел полки с химикатами и бумагой. — Только пока не достиг успеха.
— А вот эти кусочки льда, которые у тебя получились, — напомнила Касс. — Разве это ничто?
— Ты права, — согласился Джордж. — Это кое-что, но льдинки тают.
— Тогда попробуй что-нибудь еще.
— Я все время так и делаю.
Она стояла так близко от него, а он был бесконечно далек от ответов на свои вопросы.
Тряхнув головой, он продолжил разговор о своих опытах:
— Тем или иным способом я сумею получить отпечаток солнечного света на бумаге. Меня запутали все эти виды солей, в особенности серебра и железа, так как они меняют цвет с течением времени.
— Как ржавчина или патина.
— Совершенно верно. Пока испытывал реакцию разных субстанций, — впрочем, безуспешно, — я все время старался придумать название для этого процесса. Что ты думаешь насчет… — он сделал театральную паузу, — насчет гелиоихнографии? Я воспользовался греческими словами вместо «солнечное копирование».
— Слишком длинно.
— А как насчет… технокартирования?
— Полагаю, что это тоже подразумевает нечто необычное?
— Искусство создания чертежей.
— Хм, — она заглянула в стеклянный сосуд, в котором ясно обозначилось образование суспензии, потом на его скомканные рабочие перчатки. — А если использовать английские слова?
— Нонсенс! Никто не поймет, что я сделал важное открытие, если назвать его рядовыми английскими словами. Для этой цели нужно пользоваться либо греческим языком, либо латынью.
— В этом есть смысл, — Кассандра произнесла фразу так, словно на самом деле это имело для нее огромный смысл. — Как на греческом будет «серебро»? В том случае, если ты используешь соли серебра…
— Аргирос? — он покатал слово во рту, пытаясь его произнести. — Нет, не знаю.
— Может, рисование? Рисование солнечным светом?
— Солнце — это «гелиос», как я уже сказал. Или просто свет от неопределенного источника. Тогда это «фотос», — он задумался. — Рисование светом… фотографика. Может, «фотография», чтобы легче произносить?
Касс поморщилась:
— Так не лучше. Извини. Может, просто взять и подобрать слово, которое понравится тебе, и пусть оно будет названием реакции?
— Которого пока не существует и никогда не будет существовать, если я не разберусь, как использовать соли серебра, чтобы остановить потемнение от солнца. Или даже от света свечей. Какой прок от картины, если ты не сможешь посмотреть на нее, не испортив?
— Бедный озадаченный юноша. Тревога гнет к земле главу, короной увенчанную, — вздохнула она. — Или что вы там, маркизы, нахлобучиваете себе на голову?
— Мы носим очень модные шляпы, — сообщил Джордж. — От тебя никакой помощи.
— Ты ожидал, что будет?
— Пока всегда было так.
Она искоса взглянула на него:
— Значит, ты хочешь, чтобы я помогла тебе? Возможно, тебе нужно предложить мне какую-нибудь… мотивацию.
Ее медоточивый голос не мог остаться без его внимания.
— О, так тебе нужна мотивация, да? Какая именно мотивация?
— Ничего необычного. — Ресницы у нее затрепетали.
Ах, какая кокетка!
— Как тебе удается выглядеть такой невинной, а говорить, словно падший ангел?
— Я выгляжу невинной? — удивилась Кассандра. — Не ожидала. Падший ангел предпочтительнее.
Усевшись на рабочий стол, она на мгновение задумалась, покачивая ногами, потом вдруг сказала:
— Знаешь, что мне пришло в голову? Я буду предлагать. Если оно тебе понравится, ты снимешь с себя часть одежды, а если нет — с меня.
Джордж откашлялся. Покачивание ноги, затянутой в чулок, и грозившая слететь со стопы атласная туфелька завораживали.
— Кто из нас должен быть мотивирован по данной договоренности?
— А почему только кто-то один? — Нога покачивалась туда-сюда, туда-сюда. Когда Касс улыбалась, то в уголках ее теплых глаз появлялись мелкие морщинки. — Итак, мое первое предложение, — она откинула голову, — это «Ассамблея красоты».
