— Я же избавилась от вас.
Она чуть было не улыбнулась, увидев, как покраснели у него лицо и шея.
— Если хотите, можете спрятаться за гобеленом и наблюдать оттуда. — И она направилась к галерее, прежде чем он успел возразить.
Не обращая внимания на его яростный шепот, она вошла в залитую солнцем комнату и обратилась к их гостю со словами приветствия. Тонкий как хлыст испанец склонился над ее рукой. Он весь блестел в лучах — блестели его волосы, его богато расшитый серебром костюм.
— Боюсь, вы застали меня одну, — сказала Нора. — Блейд и мой муж еще не вернулись с соколиной охоты. Я должна просить у вас прощения за то, что мы не встречаем вас как положено. Дело в том, что наш легкомысленный кузен забыл о своем приглашении. Я приказала приготовить для вас комнаты, но вам придется подождать какое-то время.
Как Нора и ожидала, д'Атека не стал углубляться в эту тему, и она поскорее приступила к осуществлению своего плана.
— Я приказала принести вина, милорд. Должна заметить, я рада, что мне выпала возможность поговорить с вами наедине. Боюсь, Блейд пригласил вас в Фале, не посоветовавшись с нами. — Ей удалось изобразить смущение. — Как вы знаете, я замужем недавно и пока предпочитаю общество мужа любому другому. Мой муж разделяет эти чувства. Он даже решил не сегодня-завтра отослать Блейда в замок Монфор, так чтобы мы с мужем могли уделять друг другу еще больше времени и получше узнать друг друга.
Нора внимательно наблюдала за д'Атекой, но не заметила в его лице признаков гнева или разочарования.
— Возможно, я смогу сопровождать юношу в его путешествии, — сказал испанец.
— О! — Нора не ожидала, что он проявит такую настойчивость. Гобелен, за которым прятались Кристиан с Блейдом, качнулся, и она поняла, что муж недоволен. — Это может решить только мой муж.
Отойдя от гобелена так, чтобы заставить д'Атеку повернуться к нему спиной, она описала рукой круг.
— Как вам нравится у нас в Фале, милорд? Лорд Монфор многое тут изменил. Теперь у нас все по-современному. Окна, взгляните на окна. — Она указала на высокие, почти до потолка, застекленные окна, идущие по всей длине одной из стен галереи. — В Фале больше нет темных сырых комнат. А трубы! Никакой сажи на потолочных балках. Я никогда не жила в доме, где было бы столько окон и труб.
Войдя во вкус, Нора взахлеб рассказывала об обшивке стен дубовыми панелями и тому подобных вещах, а граф теребил галуны на своем костюме и боролся с зевотой. Наверное, он уже готов бежать из замка, опасаясь, как бы от скуки мозги у него не превратились в глину, подумала Нора с радостью.
— Да, — наконец сказал д'Атека. Он снял свой украшенный драгоценными камнями головной убор и вертел его в руках. — Действительно, все на современный лад. Однако в некоторых своих пристрастиях лорд Монфор остается на удивление старомодным.
— Милорд?
— Мысли вслух, моя дорогая леди Нора. Как граф?
— Ему значительно лучше. И настроение у него хорошее, и рана быстро заживает.
— Мой лекарь говорит, что граф чудом остался в живых.
— Да, и я считаю, что в лечении нанесенных мечом ран некоторые травы просто незаменимы. Ромашка, например. — Ее губы чуть дрогнули от скрытой усмешки, когда д'Атека поспешно прервал ее, не желая выслушивать длинную лекцию о свойствах целебных трав.
— Вы наверняка обладаете самыми разносторонними познаниями в этой области, раз вам удалось вылечить графа.
Он зашагал прочь от нее вдоль стены с окнами, назад к гобелену. Прочистив горло, Нора залепетала что-то о травах, но д'Атека, остановившись, снова перебил ее:
— В королевстве слишком много разбойников и бродяг, миледи. Это позор. Король Филипп никогда не допустил бы, чтобы воры и убийцы разгуливали по всей Испании, появляясь, где им заблагорассудится, даже на пристанях.
— Многие лишились жилья из-за огораживаний, — ответила Нора, не скрывая гнева. — Знать огораживает земли и выбрасывает на дороги тех, кто на них жил, нисколько не беспокоясь о том, что с ними станет. Даже Черный Джек был добропорядочным человеком до того, как лорд согнал его с его земли и…
И снова испанец перебил ее, разразившись тирадой о пороках английского дворянства. Пока он говорил, Нора напряженно думала. Одна сказанная д'Атекой фраза не давала ей покоя.
Кристиан не говорил, что они с отцом были на пристани, когда на них напали. Он сказал, они были на южном берегу в публичном доме. Она хорошо это помнила, потому что с ревностью подумала тогда, что он мог делать в грязных притонах и домах терпимости этого района. И вот д'Атека сказал, что Кристиан был на пристани.
— Боже милостивый, — прошептала она.
