Если бы только он был уверен, что Нора простила его по собственной воле, а не под влиянием заклинаний, которым научила его старуха Винни. Нора высмеяла его за то, что он в точности выполнил указания Винни касательно корня мандрагоры. Корень нельзя вытаскивать из земли самому, особо подчеркнула старуха, и он безоговорочно поверил этому. Сейчас, подумав об этом, он покраснел. И все же Нора появилась в ту ночь сразу же после всех его манипуляций, словно ее привела туда какая-то неведомая сила. Вдруг ее любовь исчезнет вместе с колдовством?
Даже сейчас, когда он терся бедрами о ее податливое тело, страх этот копошился в нем. Нора подняла его на смех, когда он сказал, что околдовал ее, и ее страсть только этим и объясняется. Вспыхнув, она стала уверять его, что источником колдовства является его прекрасное тело и ничего больше, и даже доказала это, доставив ему несказанное наслаждение ртом. После такого доказательства Кристиан, воспрянув духом, затащил Нору в комнату и не выпускал в течение двух суток.
Но и за двое суток он не насытил свою похоть, не скованную теперь страхом оказаться навсегда отлученным от тела Норы. Пришедшая к нему умиротворенность была незаслуженной наградой; она рождалась из сознания, что он любим, несмотря на все свои тяжкие ошибки и прегрешения, несмотря на свое неконтролируемое ненасытное вожделение. Почувствовав, как рука Норы сжала ему член, он улыбнулся. Возможно, вожделение вовсе не было грехом в глазах той, что была его объектом. Он судорожно вздохнул, когда ее рука крепче стиснула его член.
— Не удивительно, что Мег ни в какую не хотела от тебя отказываться.
Он укусил ее сзади в шею.
— Она занималась со мной любовью, когда я был еще мальчиком, и теперь думает, что я принадлежу ей.
— Нет, теперь ты принадлежишь мне. — Нора повернулась к нему лицом.
— Я никому не… Кровь Христова!
Тело Кристиана изогнулось — Нора ущипнула его одной рукой, а другой снова сдавила ему член. Не успел он прийти в себя, как она нырнула под одеяло и, завладев его членом, принялась сосать. Он вцепился руками в одеяло, пытаясь одновременно освободиться от ее рта. Это ему почти удалось, но в последний момент она перехитрила его, раздвинув ему ноги и пустив в ход зубы.
Дрожь наслаждения прошла по его телу, он приподнял бедра над кроватью и задвигался у нее во рту. Никогда прежде у него не возникало ощущения такой полной утраты контроля над собой. Но когда она ухватила его за мошонку, он навалился на нее и прижал к кровати, вознамерившись стереть с ее лица выражение триумфа.
Хотя и с трудом, но ему все же удалось стащить с кровати одеяло, одновременно удерживая Нору на месте. Положив руку на ее заветный холмик, он крепко сжал его, но больше ничего не стал делать. Нора попыталась извиваться; в ответ он принялся лизать и целовать ее грудь, не убирая при этом руки с заветного холмика. Под его рукой ее плоть увлажнилась и набухла.
Зная, что она старается угадать, когда он начнет двигаться, он держал ее в напряжении, не прекращая однако, сосать и покусывать ей грудь. Ее соски набухли и отвердели, и Нора зашипела на него.
Усмехнувшись, он положил голову ей на грудь, прислушиваясь к ее учащенному дыханию. Когда дыхание выровнялось, он стал водить пальцем между ее тайными складками. Он повторил это несколько раз, затем, опустив голову, приник к ним ртом. Он ласкал ее языком до тех пор, пока она не вонзила ногти ему в спину. Только тогда он оторвался от нее, положил ее ноги себе на бедра и вошел в нее.
Это было просчетом с его стороны — доведенный собственной игрой до состояния предельного возбуждения, он мгновенно утратил над собой контроль и яростно задвигал бедрами, стремясь получить максимальное удовольствие. Нора ответными движениями старалась втянуть его глубже в себя.
Затем, обхватив его бедра, стала направлять его движения таким образом, чтобы самой достигнуть вершин наслаждения. Эти ее манипуляции вызвали у него благоговейный трепет. Наконец она застонала в оргазме; ее влажная плоть всосала его в себя без остатка, и в тот же миг его соки хлынули в этот требовательный сосуд.
Когда улеглись волны наслаждения, он открыл глаза и обнаружил, что стоит на четвереньках между ног своей прекрасной мучительницы. Он в недоумении огляделся, не в силах поверить, что все вокруг осталось таким же, как раньше, потому что сам он изменился.
На секунду в нем с необычайной силой вспыхнул инстинкт собственника — ему захотелось отправить жену в замок Монфор и запереть в башне, чтобы ни один мужчина не смог прикоснуться к ней. Безумие.
Он улегся на Нору. Она гладила ему волосы, шепча слова восхищения его телом, и он, внутренне улыбаясь, поклялся себе, что не даст ей узнать, насколько близок он был к полному подчинению. Что она тогда сделает с ним, он и представить себе не мог. Размышляя над этим, он погрузился в сон, укрытый, как одеялом, руками и ногами своей любимой.
