— Тебе нравятся стихи Тома Уайета? — спросил он и, снова глотнув из бутылки, продекламировал отрывок из произведения сего благородного джентльмена:
Нора наморщила лоб и прекратила перебирать свои кружевные оборки.
— Я не понимаю.
— Господи, и зачем ты создал ее такой… соблазнительной.
— Я чем-то провинилась, милорд?
Он не ответил. Тряхнув головой, он оттолкнулся от двери и скользнул к кровати. Норе захотелось дотронуться до этого серебристо-фиолетового воплощения ее мечтаний, но она не осмелилась, смущенная несвойственной ему задумчивостью.
Взрыв его смеха застал ее врасплох. Широко раскинув руки, он повалился на кровать. Она едва успела подхватить выпавшую у него из руки бутылку.
— У меня в голове полная неразбериха, мой птенчик, ты должна простить меня. Я привык к роли любителя шлюх, а не мужа и, обнаружив, что моим заботам вверена волшебная фея, утратил способность соображать. — Приподняв голову, он посмотрел на нее. — Хочешь, чтобы я поухаживал за тобою на придворный манер?
Его голова снова упала на кровать. На лице появилось сосредоточенное выражение и, сложив руки, он продекламировал:
— Вы, мой раб? — Нора хихикнула. — Едва ли это так, милорд.
Он улыбнулся, и напряжение отпустило ее.
— Ну хорошо. Не хочешь верить, что я твой раб, поверь хотя бы, что я очарован тобою.
Он сел так внезапно, что она вздрогнула, и, заключив ее в объятия, приблизил губы к ее губам. Она попыталась выровнять дыхание, уверенная, что он заметил, как прерывисто она дышит.
— Не бойся, цыпленок. Клянусь, что сегодняшний акт любви будет для тебя сплошным удовольствием. Мне хочется, чтобы ты запомнила полученное наслаждение. — Он помолчал, закрыв глаза и сжав зубы, потом вымолвил всего три слова: — Хорошо запомни его.
В смущении Нора попыталась отвернуться, но он не позволил, прижавшись к ее губам. Она расслабилась, почувствовав теплоту и нежность его губ. Осыпая ее лицо поцелуями, он одновременно легкими щекотными движениями поглаживал ей руку. Потом провел кончиком языка по шее и замер, дойдя до груди.
Он нежно сжал ей грудь и отстранился, оставив ее на кровати трепещущую с закрытыми глазами. Открыв глаза, она увидела, что он уже раздевается. На секунду лицо его приняло хмурое выражение, которое тут же исчезло, сменившись широкой улыбкой, такой сладострастной и похотливой, что ей позавидовала бы потаскуха из лучшего публичного дома в Лондоне.
Он подмигнул ей:
— Чтобы поучить тебя, я разденусь первым.
При этих словах штаны полетели в угол спальни, и он, уже обнаженный, направился к кровати. Не больше секунды ушло у него на то, чтобы преодолеть расстояние в несколько шагов, отделявшее его от кровати, но за это короткое мгновение она увидела достаточно: широкая грудь с ложбинкой посредине, тугие узлы мускулов, упругие бедра, между которыми вздымался напряженный член.
Она ждала со смешанным чувством ужаса и любопытства. Вот он поставил колено на кровать и наклонился к ней. Она отодвинулась.
— У тебя это не так, как у моих животных.
Он проследил направление ее взгляда.
— Не так. Но такими мужчину и женщину создал Бог, и так они могут давать наслаждение друг другу, а мы мужчина и женщина. — Он дотронулся до нее. — Не бойся!
— Мне это не нравится.
Она говорила искренне. Он изменился. В нем ощущалась какая-то напряженность, и он не отрываясь смотрел на самые интимные части ее тела.
— Я позволил тебе размышлять слишком долго.
Взяв Нору за плечи, он притянул ее к себе и стал целовать, сначала нежно, но с каждым новым поцелуем губы его становились все более требовательными. Мускулы на руке, поддерживавшей Нору за спину, то напрягались, то снова расслаблялись, и по этому беспрестанному подрагиванию мускулов она поняла, чего ему стоит сдерживать себя.
Вот мускулы напряглись в очередной раз, и в то же мгновение он опустил Нору на кровать и навалился на нее обнаженным телом. Почувствовав его тяжесть, Нора инстинктивно толкнула его в грудь, и он шепнул ей в ухо, щекоча кожу своим дыханием:
— Охота окончена.
Остальных слов она не разобрала, так как от его дыхания ее словно обожгло огнем, и она ощутила легкое покалывание в пальцах рук и ног. Это покалывание заставило ее прижать пальцы к мускулам на его руке, и она открыла для себя, как приятно ласкать их.
