— Прекрасно, — отыскав испачканную кровью простыню, он стащил ее с кровати. — Теперь я спокойно могу ехать домой.
Он направился к выходу, не удостоив ее больше взглядом. Служанки перешептывались между собой, но Норе было все равно. Ее отец ушел, убедившись, что его цель достигнута, ушел, как уходит купец с места заключения сделки.
Где-то внутри нее словно открылся глубокий пустой колодец. Комната исчезла, и она почувствовала, что проваливается в небытие, в пустоту, но вдруг услышала, как в этой мрачной пустоте кто-то произносит ее имя. Вздрогнув, она пришла в себя и увидела, что служанки уходят.
— Нора!
Это был лорд Монфор. Она приподняла юбки, собираясь убежать, но не успела сделать и шагу, как он уже был в комнате. Взгляд фиалковых глаз, казалось, пронзил ее насквозь, и она стала отступать перед приближавшимся к ней мужем. Сейчас место Кита, подвергнувшего ее столь тяжкому унижению, вновь занял неистовый и властный лорд Монфор.
— Спускайся вниз, — приказал он.
Нора продолжала пятиться от него, пока не уперлась в стену. От ужаса она лишилась дара речи. Лорд Монфор подошел к ней почти вплотную; она ощутила жар, исходивший от его тела, и кипевшую в нем ярость. Казалось, ярость овладевала им от одного ее вида. Она не ответила и не двинулась с места. Глядя ей прямо в глаза, он улыбнулся, и рука его потянулась к завязкам гульфика.
— Я сказал тебе идти вниз. — Сильные пальцы дергали за шелковые завязки.
Угадав его намерение, она сорвалась с места, переполненная отвращения. Она бежала через пустые комнаты, не замечая ничего вокруг, и увидела Иниго лишь после того, как наступила ему на ногу.
— О Господи, ты, чертовка. Имей жалость к моим ногам.
Он поддержал ее за локоть, но она отшатнулась от него, уловив в его голосе злобу. Этот человек тоже ее ненавидел.
— В чем дело? — послышался голос лорда Монфора.
Нора подпрыгнула при звуках этого голоса и обернулась. Он шел к ним, все еще перебирая свои завязки. Иниго указал на нее кивком головы.
— Господин просит прийти вас обоих. Хочет повидать любимую жену своего сына.
— Нет.
— Кит, он знает, что ты здесь наверху. Ты же знаешь, какой он, не успокоится, пока не убедится, что все вокруг довольны. Дворецкий идет, чтобы отвести к нему тебя и маленькую предательницу.
— О черт, — пробормотал сквозь стиснутые зубы Монфор и, повернувшись к Норе, схватил ее за руку.
Она вскрикнула от боли, но он, не обратив на это внимания, притянул ее поближе и прошипел:
— Тебе придется притвориться перед моим отцом. Мы любим друг друга. Нам хорошо и радостно вдвоем, мы без ума от счастья. И ты, сучонка, моя верная преданная жена и души во мне не чаешь. Дай только моему отцу повод для огорчения, и я заставлю тебя пожалеть, что ты не вышла замуж за Флегга.
Нора кивнула. Этого было достаточно, и он тут же поволок ее за собой через весь дом в покои графа. Задержавшись в прихожей, он привлек ее к себе и, обвив рукой ее талию, внезапно наклонился к ее лицу. Прижав рот к ее рту, он принялся с силой сосать ее губы.
Охваченная страхом, Нора извивалась, пытаясь вырваться, и издавала какие-то приглушенные звуки. Ей уже начало казаться, что она вот-вот потеряет сознание от страха, но тут он отпустил ее. Она сделала несколько глубоких вздохов, стараясь восстановить дыхание. Рядом с собой она отчетливо слышала тяжелое дыхание Кристиана, но видела все вокруг словно сквозь какую-то дымку.
— Ну вот, теперь ты больше похожа на познавшую любовь новобрачную, а не на испуганного утенка, — сказал ее муж.
Крепче обняв ее за талию, он ввел Нору в комнату своего отца. В голове у нее был такой сумбур, что она не услышала приветствия графа и опомнилась, только когда лорд Монфор отошел от нее и, подойдя к кровати отца, опустился перед ней на колени. Она увидела, как он поцеловал графу руку и улыбнулся сияющей улыбкой. Прежде чем она успела удивиться этой внезапной перемене, он уже снова был рядом с ней, подталкивая ее вперед.
— Нора, отец обращается к тебе.
— Не вмешивайся, упрямец, — сказал Себастьян. — Я и без тебя вижу, что она смущена. Дай мне твою руку, Нора.
Нора протянула руку, и граф взял ее в свою.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил он.
У Норы страшно болели губы, но, опустив глаза, она тихо проговорила:
— Да, милорд.
Граф потрепал ее по руке.
— Смущение и неловкость скоро пройдут, моя дорогая. Но предупреждаю: не позволяй Кристиану командовать, не балуй его полной покорностью. Ему нужна узда.
— Сир… — начал сын.
— Не возражай, — перебил его граф. — Я долгие годы пытался приструнить тебя, я знаю, что для тебя лучше. Теперь садитесь. Я приказал, чтобы завтрак принесли сюда. Потом вы оба сможете вернуться в свое гнездышко. Я всех отослал под предлогом своей болезни, и нам никто не помешает.
