– Я пытался предупредить тебя. – Подняв руку, он вытащил еще одну записку, на этот раз от Брайара. Очевидно, Талвин призвала и его тоже. Конечно, принц Воды не знал, что Скарлетт заявила свои права на их Дворы, и, следовательно, их верность теперь принадлежит ей. Он вздохнул. – Могу я выдвинуть предложение?
– А у меня есть выбор?
– Выбор есть всегда, – мягко ответил Сорин, наклоняясь и касаясь ее губ легким как перышко поцелуем. – Давай отправимся домой… – Скарлетт застонала, – найдем Беатрикс, – продолжил он, не обращая внимания на ее протесты, – попросим ее санкционировать наш брак и посмотрим, что хочет сказать Талвин. А следующие несколько дней проведем здесь вдвоем.
Задумавшись ненадолго, Скарлетт сказала:
– Следующую неделю. Твоя первоначальная идея нравится мне больше.
– Договорились, принцесса, – подхватил Сорин и, поцеловав ее в губы, встал с кровати, прежде чем он сам или она успеют зайти слишком далеко. – Собирайся, милая, – сказал он, не обращая внимания на протесты и ругательства, которые она бормотала себе под нос.
Стоило ему это произнести, и стоящая у окна ванна начала наполняться водой. Пока Сорин обходил край кровати, Скарлетт приняла сидячее положение.
– Соберешься здесь, как же. Все, что у меня есть, – это красное платье. Понятия не имею, что ты сделал с моим ведьминским костюмом.
Он оглядел ее, сидящую обнаженной среди скомканных простыней и пуховых одеял. Ему потребовалось все самообладание, чтобы не лечь обратно в постель.
– Посмотри в шкафу, – бросил он, на ходу натягивая брюки и идя к двери спальни.
– Куда это ты собрался? – прищурившись, спросила она.
Сорин остановился на пороге и оглянулся через плечо.
– Избавляюсь от искушения.
Ее ответный взгляд заставил его ухмыльнуться, когда он выходил из комнаты, чтобы Скарлетт могла спокойно собраться.
Скарлетт непринужденно расположилась за большим столом в официальной столовой Фиерского дворца. Сидящая рядом с ней Элиза хмурилась, скрестив руки на груди. Сайрус и Рейнер стояли вдоль стены, настороженно глядя на Сорина, а сам Сорин ни на шаг не отходил от Скарлетт, и она ощущала через их связь близнецового пламени, как непросто ему приходится.
Когда они вошли в столовую, Рейнер пожелал Скарлетт доброго утра, и Сорина тут же захлестнула первобытная ярость, которую она тоже почувствовала. Тогда она погладила его по руке, поцеловала в щеку и с ухмылкой отправилась к столу. Внутренний двор мгновенно отметил перемену в настроении и запахах, и с тех пор все были на взводе. Брайар тоже прибыл и сейчас с веселой улыбкой наблюдал за Сорином с противоположного конца длинного стола. Ему объяснили, что произошло после того, как он покинул Белые Залы вчера днем.
Еще будучи в своем домике в горах, Скарлетт и Сорин приняли ванну и приготовились к встрече. Сорин не солгал, когда посоветовал ей проверить шкаф в спальне. Тот был полон платьев, туник, брюк и другой одежды. Скарлетт также обнаружила свой ведьминский костюм и портупею, которая, как оказалось, куда удобнее и легче тех, что изготавливают фейри, и не стесняла движений. Скарлетт оделась, пока Сорин быстро купался, выбрасывая щит пламени при любой ее попытке подобраться к нему ближе чем на десять футов. Поддразнив его высунутым языком, Скарлетт облачилась в черные штаны и шалфейно-зеленую тунику, расшитую золотыми бусинами.
Открыв портал, Сорин переправил их в дворцовые покои, после чего они, не привлекая внимания, направились в кабинет Беатрикс. Когда они появились на пороге, работавшая посреди ночи целительница подняла голову и улыбнулась понимающей улыбкой. Скарлетт, которая почти не помнила своего общения с целительницей, была потрясена тем, что у нее седые волосы и морщинистая кожа. Беатрикс выглядела как смертная женщина лет шестидесяти, а не как бессмертная ведьма. Она подошла к Сорину и обняла его, точно бабушка внука. Благодаря своему слуху фейри Скарлетт уловила, как Беатрикс шепнула ему: «Я же говорила, что Судьбы найдут способ, принц». Когда Сорин отстранился, в его глазах блеснули слезы.
Беатрикс освятила их союз. Возвращаясь в свои покои, Скарлетт спросила Сорина:
– Я думала, ведьмы бессмертны, как и фейри?
– Да, но даже мы меркнем со временем. Однако по сравнению с людьми мы бессмертны, – пояснил Сорин, крепко сжимая ее руку.
– Но она выглядит… старой?
– У ведьм, в отличие от фейри, нет фазы неизменности. Когда фейри достигают определенного возраста – обычно двадцати лет – их тела перестают меняться. А ведьмы продолжают стареть, но очень, очень медленно, – добавил он.
– Сколько лет Беатрикс? – спросила Скарлетт, глядя на него снизу вверх.
Сорин пожал плечами.
– Я знаю ее всю свою жизнь. Она служила моему отцу, когда я был молод, и тогда выглядела так же, как сейчас.
Скарлетт кивнула и вдруг поняла, что они не вернулись в жилое крыло дворца, а стоят перед дверью на главном этаже.
– Куда мы идем?
По его лицу расплылась лукавая улыбка.
– Считай это свадебным подарком.
