Элине́ собралась вмешаться, но Кассиус шагнул вперед и, бросив на нее быстрый взгляд, опустился перед Скарлетт на колени и улыбнулся ей.
– Вот что я тебе скажу, Скарлетт, выпей-ка это, а завтра я принесу тебе лишний кусок пирога с патокой.
– Я хочу четыре куска, – потребовала Скарлетт, протягивая руку, чтобы забрать у женщины кубок.
– Тогда четыре куска ты и получишь, – ответил Кассиус. – А теперь пей.
Сделав глоток, Скарлетт скорчила гримасу от медно-металлического привкуса на языке и вернула женщине кубок. В животе разлилось тепло, и она почувствовала связь, неподвластную ее пятилетнему разуму. Она вопросительно взглянула на Кассиуса, который, как всегда, внимательно наблюдал за ней, проверяя ее состояние. Женщины молча смотрели, как Кассиус протянул руку и потрепал ее серебристые волосы.
– Хорошая девочка, Скарлетт.
– В том королевстве была принцесса? – спросила Скарлетт, повернувшись к среброволосой незнакомке.
С ее уст сорвался звук, похожий на всхлип, но она быстро прочистила горло.
– Да, Скарлетт, в том королевстве есть принцесса.
– Наверняка она очень красивая, – вздохнула девочка, глядя на звезды, вдруг показавшиеся еще ярче.
– В том королевстве были король с королевой, которые в самые темные ночи любили танцевать под звездами среди клубящихся теней, – пояснила женщина, тоже устремив взгляд в ночное небо. – И было у них двое детей, мальчик и девочка, принц и принцесса, которых они очень любили. Принцесса была прекрасна, как звезды, а принц необуздан, как дикий зверь.
Два среброволосых создания, женщина и ребенок, смотрели в небо. Остальные молчали. Спустя почти минуту женщина положила руку на затылок Скарлетт и провела пальцами по ее волосам. Льдисто-голубые глаза встретились с серебристыми.
– Всегда помни, Звездный Огонек, что надежда – удел мечтателей.
Скарлетт застонала от пульсации в голове. Она лишилась сознания по чьей-то вине или просто потратила слишком много магии?
Приоткрыв глаза, она заморгала от яркого солнца. Затуманенное зрение постепенно обретало четкость. Перед ней предстала картина учиненных ею разрушений. Повсюду груды пепла и тел. Оставшегося в живых сына ночи нигде не было видно.
Ощущая прилипшие к щеке грязь и траву, Скарлетт попыталась принять сидячее положение, но руки дрожали и не слушались, не выдерживая ее веса. Она рухнула на землю, с трудом подавив крик от взорвавшей голову мучительной боли. Ощутив на губах влагу, она вытерла рот тыльной стороной ладони и увидела размазанную по коже красную жидкость. Кровь! Почему, Скарлетт вспомнить не могла.
– Наконец-то очнулась.
Извернувшись на земле в ту сторону, откуда донесся голос, Скарлетт увидела сидящего на валуне мужчину. У него были черные волосы, в точности как у принца Азраила, и такая же темно-золотистая кожа. Что-то зашевелилось в глубинах памяти, но из-за ослепительной боли в голове сосредоточиться не получалось. В руке мужчина вертел кинжал, будто от скуки. Кинжал из шира-стоуна.
Скарлетт призвала свои тени, но они не появились. Ни пламени. Ни льда. Ни воды. Ничего.
Мужчина рассмеялся.
– Недостаточно ни для одного из твоих даров.
Недостаточно чего? Сна? Сорин предупреждал, что она слишком глубоко погружается в свою магию, не восполняя резервы.
