– Ты позволил Талвин встать между тобой и Скарлетт, когда та была очень близка к произнесению заклинания утверждения.
– Думаешь, я этого не знаю? – огрызнулся Сорин. – Незачем напоминать о моих неудачах. Вчера с этим прекрасно справилась королева.
Сайрус сжал зубы, на лице заходили желваки.
– Что мне сделать?
– Скажи Рейнеру, пусть разузнает у наших шпионов в землях смертных, особенно в столице Виндонеля, как можно больше сведений о Микейле. Если сами не сумеем ничего выяснить, сообщим Талвин. Нужно будет послать Эштин, – добавил Сорин. – Но держи это в секрете. Не хочу, чтобы королева узнала раньше времени.
– Что-нибудь еще?
– Займи сегодня смертного принца, – процедил он.
– Посмотрю, что можно сделать, – ответил Сайрус. – Пришли весточку, если тебе что-нибудь понадобится.
Кивнув, Сорин хмуро воззрился в потемневший очаг, а Сайрус вышел из комнаты. Часы продолжали отсчитывать время. Сорин встал и принялся расхаживать взад-вперед перед камином. Он уже собрался было пойти в тренировочное помещение и на коленях умолять Скарлетт поговорить с ним, когда открылась дверь и она проскользнула внутрь.
На ней была спортивная одежда, насквозь пропитанная потом. Утром она упорно тренировалась, вероятно, пытаясь совладать с эмоциями. Он прочел это в ее взгляде, когда она остановилась напротив него. Потянувшись к своей косе, она стянула с нее шнурок и, распустив волосы, без единого слова пересекла гостиную, направившись в спальню.
Сорин выждал несколько минут, чтобы убедиться, что она не вернется, и, сделав глубокий вдох, последовал за ней. Дверь в купальню оказалась закрытой, и ожидание возобновилось.
Скарлетт не торопилась. Хорошо ее зная, он понимал, что ее страшит предстоящий разговор, поэтому она намеренно тянет время. Ее пугало то, что еще может слететь с его уст. Она вверила ему часть себя, чего не делала ни с кем другим, а вместе с этим пришло и хрупкое доверие, которое он разрушил в один миг.
Когда Скарлетт наконец вышла, на ней были облегающие черные брюки и черная туника. Мокрые волосы рассыпались по плечам. Стоящему у балконных дверей Сорину достаточно было только подумать, и они тут же высохли, но она не обратила внимания на его жест. Скрестив руки на груди, она выжидающе прислонилась к дверному проему купальни. Глядя на тени, обвивающие ее плющом, Сорин вспомнил, как впервые увидел их с Нури на крыше в Бейлорине. Сейчас перед ним стояла Дева Смерти, совсем не та женщина, которую он месяцами уговаривал ослабить защитные барьеры… которые в считаные секунды были воздвигнуты вновь. Скарлетт удалилась в потаенный уголок своей души, подготовившись к предстоящему разговору.
Сорин часами продумывал, что именно ей скажет, но теперь, когда она оказалась перед ним, лишился дара речи и не мог вымолвить ни слова, чтобы заставить ее перестать смотреть на него так, будто он вырвал сердце у нее из груди и растоптал.
Скарлетт стрельнула в него глазами, которые сегодня были золотисто-огненными.
– Сегодня утром у меня нет угощений, чтобы развязать твой язык, принц. Говори же. – Ее голос был холодным и темным, под стать теням.
Но слова ускользали от Сорина. Под ее пристальным взглядом у него буквально не получалось связать их в фразы. Он ожидал прочесть в ее глазах ненависть и гнев, но не был готов к обиде. Скарлетт, всегда имевшая в запасе множество масок, отказалась от них, будучи в его обществе.
Обида. Такой маски он никогда не видел. Боль – да. Но обиды, вызванной предательством, никогда. И причиной был он сам. Он сделал то, что сделал. И никакими словами и заверениями ситуацию не исправить.
Еще через минуту с ее губ сорвался короткий недоверчивый смешок.
– Я не собираюсь торчать тут весь день, Сорин. Говори, или я ухожу.
Он шагнул было к ней, но видя, как она напряглась, замер.
– Прости меня, Скарлетт. Ты не представляешь, как я сожалею.
– Продолжай, – холодно сказала она.
– Мне так много нужно тебе сказать, что я не знаю, с чего начать.
– Начни с чего-то одного.
– Ты пришла за мной, – тихо сказал он.
– Конечно пришла, – огрызнулась она. – Я думала, что это мы друг для друга и делаем. Я считала… Конечно я пришла за тобой.
– Прости, что обидел тебя.
– Я сама виновата: показала тебе, куда можно удалить, – ледяным тоном отрезала она.
Сорин сглотнул.
– Ты была права, Скарлетт. Мы одинаковые. Ты равна мне во всех отношениях, и я не имел права говорить с тобой так.
– Нет, не имел. Ты блуждал в потемках, но вместо того, чтобы впустить меня и позволить помочь вновь увидеть звезды, попытался затолкать меня обратно в реку, под воду. Ирония в том, что именно
