— Н-на «Г-глуар д-де Ф-франс» жд-дут п-пленных, — сколь возможно коротко ответил щеголь, оставив без внимания вопрос месье Грануара.
Тот подозрительно нахмурился.
— Документы!
Жак присел от неожиданности.
«Вот так угодили!», — в панике подумал он.
Но вельможа, невозмутимо похлопав себя по карманам, вдруг усмехнулся и вынул из кармана бумагу с красной печатью.
— Эт-того д-достаточ-чно? — надменно вопросил он.
Лейтенант присмотрелся и, вздрогнув, встал навытяжку.
— О-о! Мессир де Флориньи! — выдохнул он. — Это подпись и печать самого маркиза де Торси!
— Уд-довлетворены? — осведомился «мессир».
— О, да! Что угодно месье виконту?
— П-повторяю. Н-на «Г-глуар д-де Ф-франс» жд-дут п-пленных. Я д-доставлю их н-на своей ш-шлюпке, — он небрежно махнул рукой в сторону борта. — Ох-храны не н-надо.
— Слушаюсь, месье!
— И в-вот еще ч-что. С-снарядите-ка ш-шлюпку с п-провизией и п-пресной в-водой. Д-да п-побыстрей! М-мы в-возьмем ее н-на б-буксир.
Не прошло и часа, как на свинцовых волнах закачались две шлюпки. В одной из них находились четыре человека, другая же была наполнена бочками и мешками.
Жак, потирая руки, мурлыкал игривую песенку, вместо припева бормоча себе под нос по-французски:
— Хе-хе, милый Хансе! Не захотел табачка, а пришлось отдать и рыбку, и водичку, да еще гостей впридачу. Эй, док, — громко крикнул он Бладу, — давайте-ка весла! Негоже месье виконту утруждать свои дворянские ручки.
Питер, ни слова не говоря, передал весла Ренару и подсел к пленным.
— Итак, месье виконт, какова же наша дальнейшая судьба? — обратился к Бладу на неплохом французском старший из них — высокий человек лет сорока с тронутыми сединой волосами и красивым надменным лицом.
— Говорите по-английски, — коротко ответил Питер. — Вы у друзей.
— Значит, Ее Величество согласилась на капитуляцию и отказ от южных колоний?! — воскликнул пленник помладше, видимо, адъютант.
«Важная птица!», — подумал Блад, но вслух сказал:
— Нет, сэр. Ее величество не подозревает о вашем освобождении.
— Тогда, черт побери, кто же вы такой?! И куда нас везете?
— Я — англичанин. Этот юноша — француз. А везем мы вас на «Святую Анну» — флагман эскадры, подаренной Ее Величеством русскому царю. Надеюсь, «Британский Лев» вот-вот подойдет, и вы сможете отправиться в Англию.
— Вот оно что! — облегченно вздохнул вельможа. — Значит, вы — офицер английского флота?
— Нет, — рассмеялся Блад. — я всего лишь судовой лекарь.
Вельможа посмотрел на него с уважением и протянул руку:
— Сэр Джон! — представился он.
— Питер! — пожал руку Блад.
— А дальше?..
— Просто Питер, — повторил тот. — Моя фамилия не скажет вам ничего… хорошего.
— Может быть, может быть… — пожал плечами сэр Джон и вдруг, резко обернувшись, прислушался.
Нависшую над морем тишину нарушил плеск кильватерной струи и скрип рангоута.
— Кажется, корабль, — понизил голос сэр Джон.
— Слышу, — ответил Блад, — но это не «Святая Анна». Это, вероятно, либо «Британский Лев», либо, что хуже, «Глуар де Франс». Вот что, милорды. Соблаговолите лечь на дно, а мы выясним, что это за судно.
Адъютант с готовностью растянулся на дне шлюпки, но сэр Джон не последовал его примеру, а лишь пристальнее вгляделся в ночную мглу.
— Не надо прятаться, — через несколько минут сказал он. — Это «Британский Лев». Я узнаю его по фигуре льва под бушпритом.
— В таком случае, задача облегчается, — невозмутимо ответил Блад и, вытащив из-за пояса пистолет, обернулся к Ренару: — А ну-ка, Жак, запали факел! — и выстрелил в воздух.
Тотчас вспыхнул факел. На корабле услышали и увидели знак и, дождавшись, пока шлюпка подойдет к самому борту, бросили веревочный трап.
Сэр Джон, тепло распрощавшись с неожиданными спасителями, взялся было за выбленку, но, подумав, обернулся:
— И все-таки, сэр, прошу вас, представьтесь. Я хочу знать, кому обязаны своим спасением я… и Англия.
— Боюсь, милорд, что вряд ли это будет приятно вам и Англии, — горько усмехнулся Питер, — ибо я — капитан Блад!
И, подождав, пока гости поднимутся на борт «Британского Льва», двумя сильными взмахами весел он направил шлюпку туда, где виднелись на рейде мачты «Святой Анны».
Собака — умное и благородное животное, но собрание их коллектива почему-то называется сворой.
Дверь лазарета приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась голова Джоанны.
— Питер, ты идешь?
Блад рассеянно оглянулся.
— Куда?
— Ну как же! — глаза Джоанны округлились. — Мы же договаривались!.. Корабль будет стоять в Хиртсхальсе не меньше пяти часов. Можно хорошенько размять ноги.
— Сейчас не получится, — Блад кивнул на распростертого на кушетке матроса. Лоб того был покрыт испариной, страдальческие глаза с собачьей преданностью глядели на врача. — Среди бела дня напоролся на крюк, представь себе! — почти с возмущением сказал Питер.
— Так это что же, и Ксав не пойдет, что ли? — разочарованно протянула Джоанна.
— Дружка можешь взять, — махнул рукой Блад. — Справлюсь и без него.
— Мерси и на этом, — голова исчезла, дверь захлопнулась.
