В тот день Вероника так и не вернулась обратно в поместье. И напрасно возничий, которого отправили вместе с девушкой, прождал её в условленном месте до самого вечера. И когда пустой экипаж вернулся в замок некроманта, бледный и растерянный кучер толком ничего так и не смог объяснить о судьбе своей пассажирки.
Как ни выпытывал дворецкий хоть какую-нибудь, мало-мальски полезную информацию, но всё было тщетно. Добиться от работника конюшни хотя бы толику ясности Андрез не сумел, как ни старался. Потому что, в ответ на все расспросы, парень, и сам изрядно напуганный последствиями этой поездки в город, только продолжал бубнить одно и тоже:
– Не могу знать, господин домоправитель. Я не знаю, куда отправилась леди, когда вышла из экипажа. Мы приехали в город, а там какой-то праздник на улицах отмечали. И всюду было много людей, которые мешали проезду экипажей. Вот леди и попросила высадить её поблизости от торгового квартала Шадьёз. Она сказала, что оттуда уже сумеет и сама найти дорогу к нужному ей месту. А мне велела ждать там же, где я и высадил её. Ну я и ждал, господин управляющий. Разве ж я виноват, что леди не вернулась? Я ж её до самой темноты ждал, и даже больше.
В итоге, Андрез, махнув рукой на бестолковые бормотания напуганного кучера, вынужден был срочно связаться с лордом Герардом, чтобы поведать ему о неприятных новостях. Которые сводились к единственному факту, уже вполне определённому и ясному на данный момент: леди Веро́ника уехала в город в сопровождении работника поместья, но обратно так и не вернулась. Только, к сожалению, не было больше никакой информации о том, куда могла направляться девушка и с кем планировала встречаться в городе.
Бросив все дела, некромант в спешке вернулся в свой замок уже той же ночью. Первым делом, лорд Герард, естественно, бросился опрашивать незадачливого кучера, но лучшего результата, чем уже имелся, так и не добился. Парень по-прежнему не мог ничего прояснить в истории с загадочным исчезновением леди Веро́ники. И никто из многочисленной прислуги, работающей в замке некроманта, тоже не заметили ничего странного или подозрительного.
Дворецкий Андрез, тщательно опросивший всех ещё до возвращения хозяина, вынужден был признать провальной свою миссию. И всё, что он смог – так это ещё раз подтвердить, что ничего необычного за время отсутствия хозяина в поместье не происходило. Как и было заведено порядками этого замка, каждый занимался здесь своим делом – слуги работали там, где им было положено, а леди Веро́ника, исполняя порученное дело, добросовестно трудилась в хозяйской лаборатории.
У Максвейна оставалась единственная надежда, чтобы заполучить хоть какую-нибудь зацепку в этом деле. Верный ассистент Арчи, который чаще других общался с девушкой на протяжении последних дней, мог оказаться самым полезным источником информации.
Некромант, искренне переживая о судьбе пропавшей девушки, не хотел даже предполагать иного исхода, кроме как благоприятного разрешения этой истории. И собираясь в скором времени завершить свои дела, по которым вынужден был срочно уехать, мужчина даже и представить не мог, чем обернётся недолгое, казалось бы, отсутствие в родном поместье. Но как только с ним связался верный Андрез и поведал о случившемся, лорд Герард в срочном порядке отправился домой. От всей души надеясь, что всё можно исправить, и его драгоценная леди вскоре найдётся. Живая и невредимая.
– Какой же я идиот! – уже в который раз корил сам себя Максвейн, стремительно направляясь в сторону своей скрытой лаборатории. – Ведь хотел же как лучше, поэтому и не устанавливал для неё никаких ограничений и запретов! Думал, что перестанет наконец опасаться меня, и мы станем ближе друг другу. Но я же не монстр какой, чтобы удерживать её безвыходно в замке? И вот что получил вместо ожидаемого сближения и доверия. Дурак влюблённый! Ведь даже и не подумал об этом, а надо было бы нормальную охрану к ней приставить на время моего отсутствия…
Пока лорд Герард метался, как разъярённый хищник, в поисках хоть каких-нибудь следов внезапно исчезнувшей девушки, сама пропажа в это время тоже не сидела сложа руки.
Когда Вероника пришла в себя, первое, что она почувствовала – это неприятную, промозглую сырость. Само пробуждение девушку тоже отнюдь не порадовало. Возвращение к реальности давалось с большим трудом. И накатившая дурнота вместе с ощущением нервного мандража ещё сильнее усугублялись на фоне дикой головной боли, словно после ужасного похмелья. Но Вероника, как бы кошмарно себя ни чувствовала, не могла себе позволить лежать и дальше, чтобы продолжать страдать, лелея своё отвратительное самочувствие.
И девушка, превозмогая слабость с подступающей волнами тошнотой, заставила себя подняться. Двигалась она хоть и очень медленно, но всё же смогла принять вертикальное и более-менее устойчивое положение.