Пообщавшись с братьями, выдав им их документы и ошарашив известием, что их друга теперь зовут Стронг, Шакал стал разъяснять их новые обязанности. Всё-таки он не пожалел, что назначил их квартирмейстерами. И дело не в том, что из артистов плохие солдаты, или привыкшие к рабской доле близнецы так и норовили подчиняться кому ни попадя, просто есть такие разумные, которые просто неспособны воевать. Как? Да вот так. Будут сами помирать, но выстрелить не смогут. Если попытаться на них давить, они просто сломаются. «Эх, ребята-ребята, не место вам здесь, совсем не место». В снабжении им самое место. Шакал придумал небольшую систему для снабженцев. Обычно, по уставу, отстреляв картриджи, солдат должен повесить винтовку на плечо и вести огонь с КДИ 2. Считалось, что если все картриджи расстреляны, то это значит, что враг уже достаточно близко для КДИ 2. Шакал так не считал. В его взводе при отражении атаки солдат должен был воткнуть винтовку позади себя, тем самым привлекая внимание одного из братьев-зайцев, которые будут выполнять роль поставщика боеприпасов. Курьер выдаст свежие картриджи и заберёт использованные для перезарядки. Казалось бы, незначительное изменение, до которого, однако, не додумались. Шакал собирался «закупить» картриджей и боеприпасов сверх нормы. Ещё ему требовались больше стекольных гранат и КДИ 2, они были значительно меньше, чем винтовки, и для боя в помещениях подходили больше. Но все грандиозные планы Шакала застопорились, когда он познакомился поближе со своим непосредственным командующим, лейтенантом Де’Джиленксоном.
— Значит, унтер-офицер Тёрнер, четвёртый взвод, — хмыкнул лейтенант по виду лет на десять младше Шакала.
— Так точно, герр лейтенант.
Их поезд прибыл на вокзал утром на следующий день. Господа офицеры организовали на вокзале временный штаб, пока идёт разгрузка. И, согласно уставу, Шакал обратился к вышестоящему по званию за указаниями.
— Скажите, Тёрнер, а каково это — командовать животными и отбросами?
— Не могу знать, не имел подобного опыта.
— Да? — лейтенант поднял брови, — Желаете поучаствовать в подавлении мятежа во имя Геранской нации и покрыть себя славой?
— Я готов исполнять Ваши приказы согласно уставу.
— Тёрнер, Вы знаете, почему Ваш взвод четвёртый?
— Никак нет.
— Потому что я собрал в Вашем взводе худших из худших со всей роты. Скажу Вам не тая, я считаю Ваших людей отбросами, а Вас — мусором, по недоразумению пересёкшим море. Вы хотите мне что-нибудь сказать по этому поводу?
— Никак нет, герр лейтенант, — Шакал был невозмутим.
— Очень жаль, был бы хороший повод вышвырнуть Вас из армии. Вы не достойны и капли славы геранского солдата. Я слыхал, что единственные люди, состоявшие в вашем отряде, предпочли дезертировать, лишь бы не служить под Вашим началом с Вашим зверинцем. И я их понимаю.
— Герр лейтенант, так какие будут распоряжения? — поторопил лейтенанта Шакал.
Джиленксон поиграл желваками, его начала выбешивать невозмутимость Шакала.
— Я не допущу такого позора, чтобы Ваши отбросы и славные геранские парни сражались в одном строе. Я найду вам занятие, достойное вас, сдайте винтовки и получите у оружейников огнемёты. Вы будете в похоронном отряде. Вашему взводу присваивается прозвище «Трупоеды», воевать с мертвецами для вас — это самое то, как думаете?
— Герр лейтенант, хоть отрядом ассенизаторов назовите и из сортиров дерьмо черпать отправьте.
— Не искушайте меня, Тёрнер! Можете идти.
— Есть!
