— Ефрейтор Кул, смирно!
— Есть, — Кул рефлекторно подобрался.
— Кул, успокойся ты, ничего я с тобой не сделаю. Алиса взрослая девушка и сама в состоянии решать, с кем встречаться. Я в её личное пространство не лезу. Но, я надеюсь, ты не подумал, что отношения с моей дочерью дают тебе какие-то привилегии?
— Никак нет, сэр герр унтер-офицер, — ошарашенно ответил Кул, путая геранские и ританские обращения.
От полученной информации он готов был упасть в обморок. Дело в том, что Ритания и Геранск были глубоко патриархальными странами. Отцы контролировали жизнь своих дочерей до того момента, пока они не выйдут замуж. Чаще всего мужей тоже выбирали именно отцы. Были, конечно, и исключения, но, по крайней мере, без согласия отцов брак не мог быть состоявшимся. Что касается зверолюдов, то в Геранске, а уж тем более в Ритании, куда зверолюдов даже не пускают, они считались людьми второго сорта. И отношение к зверолюдам было как к неграм после гражданской войны в США, уже не вещи, но ещё не люди. Таким образом, отношения между зверолюдами и чистокровными людьми могли быть, но только, если это достойный мужчина и прекрасная зверолюдка. Иначе это считалось чем-то вроде изнасилования. Не было такого закона, чтобы девушка не могла вступить в отношения со зверолюдом. Но общественное отторжение было столь велико, что чаще всего до суда даже не доходило. Ну, если только суда Линча. Поэтому Кул сейчас был дважды удивлён, во-первых, тем, что дочь унтер-офицера пользуется такой неограниченной свободой и доверием отца. А во-вторых, что, являясь уроженцем ещё более патриархальной и националистической страны, чем Геранск, господин Тёрнер, находясь полностью в своём праве, не убил его на месте за то, что он посмел прикоснуться к его дочери. Мировоззрение Кула дало трещину. В таких глубоких раздумьях он и прибыл в совещательную комнату, сам не понимая, как оказался сидящим на одном из стульев.
В кабинете собрались не только офицеры Шакала, но ещё и команда Шефа.
— Всем добрый день, если его так можно называть. Сегодняшний брифинг посвящён опасной ситуации грозящей городу.
Луис Кастилья поднял руку вверх, желая задать вопрос.
— Да, Луис, ты хочешь что-то сказать?
— О какой угрозе идёт речь? Разве корпоративная армия не разгромила бунтовщиков?
— Бунтовщики сейчас здесь ни при чём, недавно мы получили подтверждённые сведения о том, что под городом в канализации живут и успешно размножаются гоблины. Кто-то из полицейских офицеров уже в курсе?
— Ну, и в чём проблема? Надо спуститься туда и перестрелять их всех, — сказал кто-то из офицеров.
— Угу, — задумчиво хмыкнул Шакал, — Спуститься вниз, не зная точной численности противника, не зная его расположения, не зная ничего о его тактике ведения боя. Да на одни только поиски логова могут уйти недели, а если в канализациях начнутся бои? Сколько солдат и полицейских сложат там головы?
Полицейский, предложивший спуститься и перестрелять, притих.
— Кстати, сколько у нас людей?
— Сейчас я могу поднять до 50 полицейских, если соскрести со всего города — то до 250 дотяну. Во время бунта многих из нас поубивали, — ответил шеф.
— 250 ваших, 34 моих бойца, 284 — это уже что-то, но мало, для боя в туннелях нужно значительное численное преимущество, а мы даже численности врага не знаем.
— А может, поставить администрацию в известность, пускай они думают? — сказал кто-то из офицеров.
— Администрацию мы оповестим, не сомневайтесь, и гарнизон тоже. Но у меня по этому поводу сомнения.
— Ну, так что же мы будем делать, герр унтер-офицер, у вас уже есть какой-то план? — поинтересовался шеф.
— Да. Для начала, ни при каких обстоятельствах не соваться в канализации и не пускать туда гражданских. Во-вторых, заблокировать замками все канализационные люки, мы уже начали это делать. Я не думаю, что это остановит гоблинов, но позволит нам выиграть время и ограничит их маневренность. В-третьих, нужно постараться переселить жителей за охраняемый периметр и, как-то не поднимая паники, объяснить обществу наши действия. Есть идеи по этому поводу?
— Можно объявить те районы города зачумлёнными.
— Преступные банды или агрессивная секта.
— Маньяк-убийца, убивающий по ночам.
Посыпались предложения.
— Хорошо, очень хорошо, это может сработать.
— Что именно?
