- Слышь, кузнечик, прыгать у себя дома будешь, а здесь можно и в лоб получить. Мне все равно, сколько вас выйдет отсюда - трое или четверо.
И сказано это было таким тоном, что стало ясно даже мне: действительно все равно, и если будет отдан приказ, он легко вытащит кинжал из груди мертвеца и без раздумий вонзит в меня.
Холод ночи ознобом прошелся по спине. Я прикусила губу, пытаясь совладать со страхом.
Хасар дураком не был и предупреждению внял. Руки опустил, приняв свою обычную, равнодушно-расслабленную позу.
Когда я оглянулась - из сарая показался Сойка, он покачивался под тяжестью нависшего на нем Отшельника. Ледяной с трудом переставлял ноги и шел с закрытыми глазами, продолжая спать на ходу. Наемник оценил положение, недовольно дернул головой, но все же подставил свое плечо под вторую руку ледяного.
Военный окинул троицу презрительным взглядом, скривился, однако промолчал. И правильно. Оскорблять своих людей я бы не позволила.
- Госпожа, нам сюда, - махнул он рукой налево, - и постарайтесь идти тихо.
Тихо - это не ко мне, даже Отшельник смирился с моей неспособностью неслышно передвигаться по лесу, но огорчать нашего провожатого я не стала. Не знаю, кого прислал отец, но этот человек вызывал у меня безотчетный страх. А еще в голове неотступно крутилась мысль об убитом. Ведь выходило, что его убили ради достоверности нашего побега.
Мой тяжкий вздох военный понял правильно.
- Не переживайте, госпожа. Его смерть никого не огорчит.
Расшифровываю для себя: убитый был порядочной сволочью, и с его смертью все вздохнут спокойно.
Вот только из его груди торчала рукоять МОЕГО кинжала, и именно МОЙ побег вынудил отца принести в жертву неугодного подчиненного. Я прекрасно понимала, что такое суровая необходимость и законы выживания, но совесть не сдавалась, комком горечи поселившись в груди.
Мы довольно успешно продвигались по лагерю, обходя костры и пропуская патрули. Сопровождали нас двое, один показывал дорогу, второй контролировал тылы, но я была уверена, что пособников побега больше. Еще один должен был остаться около сарая, и как минимум двое прикрывали наше продвижение. Я видела, как в темноте мелькали неясные тени, подавались понятные только нашему проводнику сигналы. Пару раз мы притормаживали ход, пропуская кого-то, а один раз пришлось залечь, когда круглое пятно от лампы прошлось в опасной близости от наших голов.
Проводнику свет был не нужен, он прекрасно ориентировался в темноте, ухитряясь одновременно отслеживать сигналы, направлять меня и в опасные моменты удерживать от падения. Как справлялась наша троица, сказать было сложно. Однако справлялись. Шли, поддерживая Отшельника, и даже ни разу не упали.
Костры, наконец, остались позади. Наш проводник перешел на быстрый шаг и уже не останавливался до самого оврага.
- Вещи здесь, - пятно света метнулось на дно, высвечивая сваленные в небрежную кучу мешки.
- Оружие? - хрипло уточнил Хасар.
- Нам своего хватает, - тут же поставил его на место вояка.
Хасар хмыкнул и полез проверять.
- Спасибо, - повернулась к проводнику.
- Вам благодарить меня не за что, я возвращал долг другому человеку. Теперь мы в расчете. Но могу дать совет бесплатно. Вчера днем около Туполевской рощи разбомбили батарею. Людей туда подогнать не успели, там меньше взвода осталось по окопам.
- И я снова должна сказать вам «спасибо», - улыбнулась, абсолютно не понимая, как себя вести с этим человеком. Мой ответ потонул в темноте, в которой незаметно исчез проводник.
- Я запомню, ледяная, - внезапно пообещала темнота. Я вздрогнула и мысленно пожелала себе не иметь больше никаких дел с любителем чужих кинжалов. Доберусь до родни, закроюсь в комнате и отосплюсь дня три, не меньше. И чтобы никаких смертей и ночных побегов. И пусть все, что-либо от меня желающие, идут далеко и надолго. Я беру отпуск от смерти.
- Госпожа, ваши вещи.
Мешок бухнулся к ногам, сверху аккуратно лег меч. На душе потеплело. Что и говорить, за последнее время я сроднилась с оружием и с трудом представляла себя без привычной тяжести на поясе.
Взвалила на спину мешок, поправила меч, окинула испытующим взглядом мужчин. Отшельник все еще пребывал в странном состоянии полусна-полуяви.
- Он дойдет, не переживай, - поймал мой взгляд Сойка.
- Если надо, понесем, - оборвала. Я, лично, никого бросать не собираюсь.
- Идем до рощи? - уточнила, хотя сама уже приняла решение.
- Место для перехода не лучше других, - пожал плечами Сойка. Значит, он тоже предпочел рискнуть просочиться через разбомбленную батарею.
- Тогда чего ждем? Погоню? - И первой шагнула навстречу сереющему утру.
Отшельник продержался часа три. Он шел, пошатываясь, временами натыкаясь на деревья, и Сойка вел его, держа за руку, как ребенка.
