У меня внезапно появилось непреодолимое желание направить весь огонь на трон, чтобы растопить эту глыбу льда, пока от него не останется только лужа.
Чтобы освободить Минакса.
Прежде чем я успела отреагировать, губы Расмуса прижались к моим более твердо, более настойчиво. Мой разум метался, искал опору, поддержку – мне нужно было ухватиться за что-то, чтобы противостоять этому вихрю темной силы. И в сознании вдруг возникло воспоминание – другие губы, холодные, но пылкие, целуют меня. На секунду мне показалось, что это Аркус. Я почувствовал его щеки под своими ладонями, шелковистые пряди волос у меня в руках. Я видела, как его губы касаются моих. Потом появились другие образы: его профиль в темноте, дрожь в голосе, когда он сказал мне, что не хочет меня отпускать, его убежденность в том, что я сильная.
Надежда и грусть росли, наполняя меня до краев, и тьма дрогнула и отступила. Но она могла вернуться в любой момент. Я воспользовалась передышкой, оттолкнула короля и кинулась к главным дверям, колотя по ним кулаками.
Вслед мне несся смех. Кто смеялся – король или темная тень, парящая над троном, я не знаю.
По указанию короля стражники открыли двери, взяли меня под руки и повели в мою комнату.
Я сидела на кровати, обняв себя руками. Король заметил тьму внутри меня, и я не могла отрицать этого – она была. Я открыла себя и тьме, и королю – я не просто позволила ему целовать себя, но и ответила на поцелуй. Я закрыла глаза от волнения и стыда. Как бы мне ни хотелось это отрицать, но его поцелуй понравился мне почти так же, как мне нравилось убивать на арене. А теперь и Минакс говорил со мной, просил меня слиться с ним воедино. Я больше не могла считать это видение сном. Тьма набирала силу, становилась более мощной, более жестокой, и чем дольше я здесь нахожусь, тем больше буду убивать.
Раскачиваясь, я закрыла лицо руками. В кого я превратилась?
Даже сейчас я жаждала этой тьмы, ее завораживающей ласки – как чая брата Гамута, который облегчал боль – только в тысячу раз сильнее. Я устала от боли – я хотела забвения, даже если это уничтожит меня.
Я ненавидела короля. Ненавидела его до глубины души. И все же что-то он пробуждал во мне: жажду бессмысленной власти, которую я не могла контролировать.
Я соскочила с кровати и стала шагать взад и вперед – от каменной стены до деревянной двери. Когда Брат Тисл объяснял мне этот план, вечернее солнце пробивалось сквозь окна здания капитула, а он выглядел таким уверенным. Я приеду в замок и разрушу трон.
Теперь, когда я была в замке, все было слишком сложно. Я не могла убить короля, потому что его защищал трон. Я не могла разрушить трон, потому что он отбирал у меня силу, исключая моменты, когда я соприкасалась с королем.
Часть меня была готова сдаться. Пусть следующий противник убьет меня. И я наконец-то смогу воссоединиться со своей матерью в загробном мире.
Если я действительно дитя тьмы, то для мира будет лучше, если я умру, а не стану непреодолимой силой в руках короля.
Мысли замерли, темные, тяжелые, неопровержимые.
К несчастью, тьма не позволит мне погибнуть. В двух прошлых схватках она проникла в меня и взяла под контроль, когда мне что-то угрожало. Каждый раз она была сильнее. Даже если я вступлю в борьбу с этой темной силой, я не знаю, смогу ли победить.
Тогда пусть тьма заберет меня. Король выиграл.
Внезапно стукнула ставня, и окно распахнулось, впустив лучики дневного света, и мне вспомнился образ моей бабушки, как она рассказывала истории перед огнем. Я видела, как двигались ее губы, чувствовала ее руки на своей голове. Когда история заканчивалась, она всегда делала вывод.
Впустив в себя тьму, я лишусь выбора. Конечно, я стану сильной. Я могла бы побороться с Минаксом и противостоять ему. Но я больше не буду убивать.
Я проиграю на арене, но выиграю битву против короля. Моя смерть разрушит его надежду найти сосуд для Минакса. И, возможно, другой Огнекровный, кто-то более сильный, более хитрый и стойкий, придет и разрушит трон.
Просто это просто буду не я.
– Я найду свет, бабушка, – прошептала я.
– Руби! – позвала Брака.
Я моргнула. С арены донеслись знакомые звуки боя. Я чувствовала себя больной и до смерти напуганной тем, что я хотела сделать.
– Ну что еще?
– Твой противник, – сказала она, взгляд ее серых глаз был серьезен. – Он называет себя Кейном. Говорят, что он опытный боец, вернувшийся с войны. Как и Гравнах, он не использует оружие – только свой дар. Держи дистанцию, выжидай момент, когда он будет без прикрытия, и сосредоточься на его слабых местах.
Мои брови поднялись в изумлении – ее искренние слова как будто вырвали меня из липкой мглы раздумий.
– Брака, неужели ты даешь мне советы? Будь осторожна, а то другие подумают, что я тебе нравлюсь.
Она улыбнулась, показав отсутствие зуба.
