— Послушай, Руби. — Мои глаза метнулись вверх, чтобы найти его наклонившимся вперед. — Я знаю, что ты намного сильнее, чем была, когда пришла сюда. Брат Тисл думает, что ты больше чем ещё одни Огнекровный с непростым характером.
Я слабо улыбнулась на его попытку дразниться.
Масляная лампа горела тускло, бросая комнату в тень.
— Почему ты здесь? — спросила я, уставившись на его губы, которые стали мрачными, жалея, что не могу увидеть его глаза.
— Брат Тисл, — ответил он. — Он взял меня, когда мне больше некуда было идти.
— Что случилось с твоим домом?
Он покачал головой. — Ничего. Я ушел.
Я ждала большего, но нечего не сказал.
— Ты сражался в одной из войн?
— Я тренировался, но никогда не сражался. Было что-то в том, как он сказал это, что-то что указывало на сожаления или позор, возможно, горечь.
— Ты попал в огонь?
Его губы сжались. — Под этим ты подразумеваешь: «Как твое лицо стало настолько ужасно изуродовано?»
— Сам ты нечего не рассказываешь, поэтому приходиться любопытствовать.
— Тебе это не нужно. Тебе не нужно этого знать.
Мои руки сжались в кулаки, прежние спокойствия исчезло, как туман. Всегда одно и то же. Как только я приближалась, он отталкивал мне с силой, мощнее чем дул северный ветер. Никто другой не заставлял меня чувствовать себя настолько живой, и никто не мог рассердить меня так как он.
— Нет, мне не нужно ничего знать, — горячо сказала я. — Кто ты, почему ты здесь. Почему тебя так заботит король и его трон. Я должна просто отправиться на смерть, не зная, почему ты меня послал.
Он так резко поднялся, что стул наклонился и упал на пол позади него.
— Ты думаешь, я
Моя кожа покалывала. Я никогда не видела, чтобы он проявлял такие эмоции. Но как всегда, его гнев вскоре затихнул. Я откинулась на спинку стула и положила ладони на стол.
— Да! Вот что я думаю. Ты назвал мене слабой, угрожал мне, принижал меня и заставил меня так разозлиться, что я потеряла контроль и чуть не навредила тебе. Ты, вероятно учредишь новый праздник в день моей смерти. — Я метнула руки в воздух, тепло заливало мое лицо. — День смерти Огнекровной. Скатертью дорога, Руби!
Он подошел ко мне, его дыхание доносилось, легким холодом. — Ты так…
Я высунула подбородок, встала из-за стола и подошла ближе. — Безумна? Вспыльчива? Опасна? Я все это слышала раньше. Придумай что-нибудь новое.
— Все это, — сказал он, его голос поднялся. — И слепа. Некоторым из нас приходится думать о других. Ты же заботишься только о себе.
Пелена гнева появилась перед моими глазами. Это заявление было настолько несправедливым. Ни одна часть моей жизни никогда не была моим выбором. В детстве мне не разрешали сердиться, на случай, если я потеряю контроль над своим теплом. Единственная эгоистичная вещь, которую я когда-либо делала, это практика моего дара, и я была быстро и беспощадно наказана, самым мучительным и необратимым способом. Я привлекла солдат, которые убили, единственного человека которого я любила. Я потеряла свою мать и месяцы жизни из-за короля. Теперь я тренировалась с утра до ночи для задания, разработанного двумя Ледокровными, задание, которое если оно увенчается успехом, принесет пользу королевству, но может стоить мне жизни. Ничего, из того что я делала не было для моего собственного блага.
Аркус и Брат Тисл даже не доверяли мне, чтобы полностью поделиться своим планом.
— Если бы это было правдой, — сказала я, мой голос гудел от гнева, — я бы взяла лошадь и уехала. Я бы поехала к океану, прокралась на корабль и никогда больше бы не вернулась на эту проклятую землю. Может быть, я так и сделаю!
Я повернулась к двери. Его рука схватила меня за плечо.
— Ты не станешь. А знаешь, почему? Ты хочешь убить короля больше всех. Вот почему ты вернулась.
Я обернулась и посмотрела на него, моя рука зудела от желания снять с него капюшон, чтобы я могла увидеть его полностью.
Он был совершенно неподвижен, словно статуя, вырезанная изо льда. Я открыла рот и закрыла его.
— Ты хочешь что-то сказать, — сказал он. — Скажи это.
— Ты был там ночью, когда умерла моя мама? — потребовала я, мой голос был напряжен. — Ты был одним из солдат?
Подозрения давно шевелились в тени моего разума, только заявили о себе сейчас, когда я была достаточно расстроена, чтобы ляпнуть это.
Его рука сжала мое плечо. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах. — Это то, что ты хочешь услышать? Так ты сможешь полностью меня ненавидеть?
Он уронил руку и отступил назад, снимая плащ, чтобы открыть тонкую тунику по ним.
— Убей меня прямо сейчас, если ты так уверенна, — сказал он мягким и глубоким голосом. — Если ты хочешь, чтобы я страдал. Может быть, это развеселит тебя, если ты увидишь боль на моем лице. Или тебе станет легче, если я перестану, ходит по этой старой земле.
Я тяжело дышала, мое сердце пульсировало кипящей жарой.
— Ты были там? — спросила я тихо.
Он сделал паузу, его челюсть была сжата. Наконец, он ответил: — Нет, но ты будешь верить в то, что пожелаешь. Зачем ты вообще сюда пришла?
