«У нее найдется план и для тебя», – сказал Камерон, но я никогда не думала, что Пайпер захочет моей смерти. Я вспомнила о школьницах и погибшей учительнице и задумалась, способны ли Ледяные Шарлотты заставить одного человека убить другого. Я знала: Лилиаз всем сердцем любила Камерона и никогда бы намеренно не причинила ему боль, – и все же она уничтожила самую ценную для него вещь.
Внезапно я поняла, что делать. Надо было вынести кукол из дома – всех до единой.
Но сначала я разорвала предсмертную записку, закинула клочки в карман, вытащила мобильник и попыталась позвонить маме. Ее телефон был выключен, и я решила, что она в самолете. Позвонила домой. Трубку, конечно, никто не возьмет, но я захотела оставить им сообщение. Если здесь что-то случится, они будут знать – это не самоубийство, я никогда бы так не поступила ни с ними, ни с собой.
Но, к моему удивлению, механический голос сообщил мне, что автоответчик заполнен. Я нахмурилась. Как мы могли получить столько сообщений в такой короткий срок? Набрала пароль, чтобы прослушать их, и, едва зазвучало первое сообщение, поняла: моя жизнь в настоящей опасности.
На автоответчике был мой голос. Первое сообщение оказалось отправлено в ночь моего приезда, и я с ужасом слушала, как рыдаю и говорю, что отправиться на Скай было ошибкой и теперь я чувствую себя еще более грустной и одинокой, чем прежде. Сообщения шли одно за другим и становились все страшнее. Я рассказывала родителям о том, что никогда еще не была так несчастна и просто хочу прекратить эту боль.
Да, я уже слышала, как Пайпер имитировала мой голос. Поразилась я другому. Она оставила первое сообщение всего через несколько часов после того, как я приехала к ним. Это было самым страшным. Она все спланировала с самого начала. Хотела навредить мне с момента знакомства. Мы никогда не были подругами.
Я не могла унять дрожь в руках. Поверили бы мои родители в то, что я убила себя? Конечно, они знали: я не такой человек. Но оставалось ли им иное, услышь они мой голос на автоответчике? Все эти сообщения?
У меня был единственный шанс – вынести кукол из дома и надеяться, что это остановит Пайпер.
– Сэндвичи готовы! – позвала кузина снизу.
Я схватила ее блокнот. Затем заметила сумку у двери. Дернула молнию и заглянула внутрь. На меня глядели сломанные куклы, их фарфоровая поверхность была заляпана черным песком. Я забрала сумку в свою комнату. Лилиаз застыла на пороге, тревожно глядя, как я достаю чемодан и сваливаю внутрь Ледяных Шарлотт.
– Что ты делаешь? – спросила она.
– Избавляюсь от кукол. – Я попыталась придать голосу уверенности, которой мне недоставало. – Можешь постоять на страже еще пару минут, пока я заберу остальных из комнаты Ребекки?
Глаза Лилиаз снова сделались огромными, но она просто кивнула и вернулась на лестницу.
Я взяла чемодан, вошла в спальню Ребекки и приблизилась к шкафу с куклами. Мерзкие маленькие твари рядами лежали на полках. Их поджатые губы и мрачные лица, казалось, выражали неодобрение, и я абсолютно точно узнала ту, которая меня укусила, – она лежала в самом низу.
Стоя перед шкафом, я вспомнила, что он заперт. Бросилась к музыкальной шкатулке и вытащила ключ, захлопнув крышку прежде, чем отзвучала пара нот жуткой баллады.
Отперев шкаф, я без церемоний побросала Ледяных Шарлотт в чемодан. Некоторые из них треснули или разбились при падении, но мне было плевать.
– Что это вы там делаете? – крикнула Пайпер. Казалось, она стояла у подножия лестницы.
– Уже идем! – отозвалась Лилиаз.
– Пошевеливайся, – шептала я себе.
Ладони вспотели. Я спешно собирала остатки кукол. Нижнюю полку занимали конечности – отбитые ножки и ручки – и головки. Будь это простые куклы, я бы оставила их на месте, но этим я не доверяла. Ножки могли бегать сами по себе, ручки – держать иголку, а головки – произносить ядовитые речи. Так что я смахнула их в чемодан, а затем схватила музыкальную шкатулку и бросила ее туда же.
– Я же сказала, мы уже идем, – донесся с лестницы голос Лилиаз, и я поняла, что она предупреждала меня: Пайпер была совсем рядом.
Схватив чемодан, я выбежала из комнаты как раз, когда Пайпер почти поднялась на второй этаж. Она подняла голову и посмотрела на нас:
– Я начала думать, что с вами что-то случилось. – Увидев мой чемодан, она добавила: – Куда-то идешь, Софи?
– Я просто подумала: пора начинать собираться, – объяснила я. – Раз уж мои родители приезжают завтра.
– Ах да, – улыбнулась Пайпер, демонстрируя идеально белые зубы. – Тогда у нас мало времени. Какая жалость! Что ж, пойдемте, сэндвичи сами себя не съедят.
– Я только занесу его в комнату, – сказала я, указывая на чемодан.
Я оставила его в комнате, защелкнула замок, сунула ключ в карман и отправилась на ланч. Пайпер разложила сэндвичи на три тарелки – это удивило меня, ведь раньше она всегда оставляла их на большом блюде, чтобы каждый брал, какой захочет.
Когда Лилиаз потянулась к тарелке, Пайпер оттолкнула ее руку и рявкнула:
– Не эту!
Лилиаз испуганно отшатнулась, и Пайпер, улыбнувшись, проговорила уже мягче:
– Я порезала твои треугольничками, как ты любишь. Вот.
